Семь жизней. Рукопись неизданного романа

– Я его туда отведу, – предложил кто-то.

Потом все встревожились, подняли такую шумиху, что вообще ничего нельзя было разобрать. Наконец, его оторвали от лавки и выволокли на свежий воздух. Картинка накренилась и, соскользнув по стволу какого-то дерева, уткнулась в грязно-белую землю. Артёма стошнило.

«Кто-то» оказался Петровичем. Он сказал:

– Пошли, отведу тебя в твою «Звёздочку».

– Пока, Артём, – послышался голос Кирилла где-то сзади.

Реагировать было тяжело и лениво. Удалось только еле-еле кивнуть головой. Петрович взял Артёма под руку, и повлёк к тропинке. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем они ступили на нее. Хотелось упасть и уснуть, наслаждаясь прохладой и свежестью снега.

На тропинке Артёма снова вырвало. На этот раз рвало основательно, аж наизнанку выворачивало. И мучения не прошли напрасно – стало значительно легче.

Выйдя к Пашковой машине и двинулись по лесной дороге.

– Машину кто-то бросил… – пробормотал Петрович.

Он вообще всё время что-то приговаривал. Типа «не переживай», «с кем не бывает», «доберёмся», «тут рядом». В итоге Артёму надоело его слушать, и он, надев наушники, включил плеер.

«Мы с тобой за шальной игрой…» – музыка подействовала отрезвляюще, прозвучавшей так мрачно, точно заодно с депрессивной чернотой деревьев, пугающе нависших над дорогой.

«Бесимся, бесимся…», – шептали деревья вместе с голосом из наушников.

Наконец, появилась развилка, и Петрович потянул Артёма влево.

«Заглянувший в окно, не отмоется, не открестится…», – голос замер ненадолго и на смену ему с тяжёлыми риффами явился другой: «Du, du hast!»

Артём отстранился от Петровича, вырвав у него свою руку, и пошёл самостоятельно. «Du hast mich!»

Вскоре впереди, среди высоких стройных сосен, замаячили огоньки и строения. Вот она, «Звёздочка», совсем близко! А грезилось, будто ей непременно суждено было находиться далеко-далеко, не иначе, как в самом центре лесного чрева.

Петрович хлопнул Артёма по спине, заставив выключить музыку.

– Пришли, – коротко сказал он, но, повернув назад, вдруг обернулся и с жаром ударил себя в грудь. – А Бог-то Он вот, где должен быть.

Артём спьяну ничего не понял, проводил Петровича глазами и побрёл дальше один. Попав на грунтовую парковку перед массивными железными воротами, он достал мобильник в надежде дозвониться Маше.

Оказалось, что недавно пришли две смс-ки. Первая – отчёт о доставке его дневного сообщения. А вторая просто сразила, повергла в отчаяние: «V kakom ty domike? Ja zadolbalas iskat tebja (((Skazhi tochno, gde ty nahodishsja?»

«Так, значит, она искала меня, – подумал он, кусая мысленные локти, – пока я там нажирался, как свинья!..».

Пальцы с содроганием набрали её номер, а губы сбивчиво проговорили, когда она отозвалась в трубке чудовищно неприветливым «да»:

– Маш, я возле лагеря… твоего… у ворот стою… пожалуйста…

Договорить он не успел.

«Скинула!» – кольнула между рёбер мысль отчаяния.

Однако через минуту Маша выскочила из ворот и со всего размаху треснула ему пощечину.

– Ты скотина, Артём! – закричала она. – Терпеть тебя не могу!.. Где ты был? Зачем ты вообще приехал? Кто тебя сюда звал?