Маргиналы в советском социуме. 1930-е — середина 1950-х годов

Насильственное выселение и принудительное дисперсное расселение этнических депортантов в сельской местности, среди местного населения уже с самого момента депортации практически исключили возможность групповой консолидации перемещенных этносов, выдвинув на первое место индивидуальные качества самого депортанта, что в условиях тоталитарного государства автоматически делало его заложником репрессивных органов, превратив в этнического маргинала с ограниченным набором приспособительных механизмов пассивного характера.

Все процессы адаптации этнических маргиналов в Сибири протекали на уровне индивидуального выживания, в лучшем случае — на уровне семейно-родственной солидарности, которая у советских немцев была принудительно разрушена уже в 1942 г. мобилизацией всех трудоспособных мужчин и женщин в «трудовую армию». Оставшиеся женщины, старики и дети оказались предоставлены сами себе. Местные государственные органы, не имея возможности распоряжаться трудовыми ресурсами спецпереселенцев, рассматривали этнических маргиналов как неперспективный и проблемный для дальнейшего использования контингент[1081].

Таким образом, анализируя адаптивные механизмы и проблемы адаптационного периода этнических маргиналов в условиях депортации и ссылки, необходимо учитывать трансформирующее влияние на спецпоселенцев со стороны как государства, так и самих маргиналов. В свою очередь, оценка воздействия государства на адаптацию этнических маргиналов носит двойственный, противоречивый характер, что связано с взаимоисключающими задачами, стоявшими перед государством в отношении депортированных этносов. С одной стороны, это политическая ликвидация этноса как этносоциального элемента, ставшего деструктивным в «стройной» советской системе братских народов. С другой стороны — физическое сохранение индивидов — носителей этничности, граждан государства, значительный трудовой ресурс, так как геноцид не декларировался советской властью как элемент реализации национальной политики.