Маргиналы в советском социуме. 1930-е — середина 1950-х годов

Картотека алфавитного учета спецпоселенцев содержала 1 млн 784 тыс. 455 учетных карточек; статистическая картотека учета спецпоселенцев по местам вселения — 1 млн 781 тыс. 269 учетных карточек[1076]. Анализ указанной информации позволяет говорить об отсутствии реальной возможности охватить системой статистического и личного учета значительный по своей численности контингент, превышающий 2,5 млн чел. Работа по учету спецпоселенцев, которая периодически проводилась с 1944 г., постоянно и планомерно — с 1948 г., смогла к 1950 г. дать только промежуточные результаты, которые в условиях самостоятельного хозяйственного и трудового обеспечения спецпоселенцев превратились в систему воспроизводства избыточной статистической информации, практически не имеющей прикладного значения, но обеспечивающей работой значительную долю бюрократического аппарата ОСП НКВД — МВД СССР.

Существенной чертой этнических депортаций был их полуофициальный характер. Переселения народов хотя и проводились на основе нормативных документов, но осуществлялись негласно, так как практически все указы о переселении имели гриф «совершенно секретно» или «для служебного пользования». Кроме того, выселения осуществлялись органами НКВД, деятельность которых регламентировалась секретными внутренними актами. Таким образом, любая информация, касающаяся этнических депортаций и этнической ссылки, априори признавалась секретной. Поэтому ее сбор и обработка были возложены на карательные органы. Однако это произошло не сразу. Несколько лет, в течение которых статус депортированных этносов был не определен, их учет фактически никто не осуществлял.

С середины 1940-х гг. НКВД СССР оказался фактически единственным учреждением в стране, занимавшимся учетом спецконтингентов, сбором статистической информации о них и ее обработкой. В силу того что органы НКВД занимались несвойственной для них деятельностью, собранные статистические сведения были неполными. Органы НКВД интересовали строго определенные сведения о спецконтингентах: прежде всего, численность, половозрастной состав, размещение, передвижения (вынужденные и самопроизвольные). Знание этих данных было необходимо для трудового использования депортированных, а также для организации системы учета их проживания.

Сбор сведений о профессиональном составе, образовательном уровне, партийной принадлежности, семейном положении спецпереселенцев, их конфессиональной принадлежности стал осуществляться только с конца 1940-х гг. Наличие или отсутствие указанных сведений не интересовало ни органы внутренних дел, ни центральное руководство в силу того, что эти знания не имели практической направленности. В самом деле, зачем знать о профессиональном составе депортированных, если основное место их расселения — сельская местность, где для выполнения сельскохозяйственных работ наличие квалификации не требовалось, а на руководящую работу депортированные не назначались. Работа в «трудармии» также не предполагала использование профессиональных навыков спецпереселенцев. По этим же причинам оказывались невостребованными данные об образовательном уровне депортантов. О том, что спецпереселенцы являются членами ВЛКСМ или КПСС, ни карательные органы, ни сами депортированные старались не вспоминать, поскольку их правовой и социальный статус фактически «врагов народа» не предполагал лояльности официальной власти.

Другой особенностью статистики, собранной органами НКВД, являлась ее неточность. Сбор и обработка значительных по объему статистических данных требует определенных профессиональных навыков, наличия специально подготовленных и обученных работников. Несмотря на то что карательные структуры обладали опытом по сбору и обработке статистических данных, его оказалось явно недостаточно для получения точных сведений и их интерпретации.

Постоянная разница в данных могла объясняться и субъективными факторами: логикой деятельности репрессивного механизма этнической ссылки, желанием отдельных работников выслужиться, что приводило к увеличению количества выселенных по сравнению с запланированным (выселяли не только представителей этнических групп), желанием скрыть большие потери при доставке переселяемых к местам расселения и проч. Необходимо отметить, что зачастую небрежность в учете спецпоселенцев объяснялась отсутствием заинтересованности в судьбе переселенных в связи с неопределенностью их статуса и нахождением вне юрисдикции карательных органов. Практически до 1944 г. никто не нес ответственности за жизнь и здоровье спецпоселенцев, депортированных и размещенных на местах вселения. Однако внимание и наиболее тщательный характер учета этнических депортантов, работавших в системе «трудармии» — «труд-мобилизованных», был вызван заинтересованностью НКВД в сохранении подведомственного контингента, служившего показателем успешности надзорных органов. Несомненно, выборочность статистических сведений (пол, возраст, количество трудоспособных) объяснялась их утилитарным характером, в первую очередь возможным трудоиспользованием в интересах государства.