Маргиналы в советском социуме. 1930-е — середина 1950-х годов

Активная деятельность органов спецпоселения позволила обобщить имевшиеся статистические данные. По данным ОСП, на 31 декабря 1948 г. на учете состояло 1 млн 806 тыс. 947 чел. «национального контингента», в том числе 1 млн 012 тыс. 754 немца, 364 220 чечено-ингушей, 56 869 карачаевцев, 31 648 балкарцев, 74 918 калмыков, 185 603 крымских татар, болгар, греков и армян, 80 935 турков, курдов и хемшилов, высланных из Грузии[1065].

К декабрю был конкретизирован количественный состав отдельных национальных групп, хотя общее число спецпоселенцев осталось прежним. Это свидетельствует об определенной условности статистических данных НКВД по отдельным месяцам. Но и эти данные не были окончательными. Учет этнического «спецконтингента» продолжился зимой 1949 г.

Однако итоги учета не удовлетворили руководство МВД. Анализ статистических данных, поступавших в МВД в течение всего 1948 г., выявил серьезные недостатки в системе сбора информации и ее обработки. Министром МВД СССР С. Н. Кругловым 1 февраля 1949 г. была утверждена «Инструкция по подготовке и проведению переучета выселенцев-спецпоселенцев в 1949 г.»[1066]. Согласно ей на переучет выселенцев-спецпоселенцев отводилось 20 дней (с 20 февраля по 10 марта), на территории республик, краев и областей, в которых они расселены, «вся практическая работа по организации подготовки и проведению переучета, обработке материалов и составления по ним отчета осуществляется отделами спецпоселений МВД — УМВД». Переучету подлежали «все выселенцы и спецпоселенцы в возрасте от 16 лет и старше, расселенные в республике, крае и области, в том числе и не состоящие на учете спецпоселений по каким-либо причинам, а также выселенцы и спецпоселенцы, находящиеся при лагерях, стройках и предприятиях МВД».

В результате на каждого выселенца составлялась анкета, которая заполнялась «в одном экземпляре регистратором путем личного опроса каждого выселенца по месту его жительства и подписывалась регистратором и выселенцем». В анкете требовалось указать фамилию, имя, отчество выселенца, их изменение, год и место рождения, национальность и родной язык, гражданство, партийность, образование, специальность, профессию, место работы, занимаемую должность или род занятий, семейное положение, наличие близких родственников — невыселенцев и их точный адрес и т. д. (всего 21 вопрос). Ряд вопросов включал в себя сбор информации о службе в армии с указанием последней должности и звания; о нахождении в плену, службе в воинских частях противника, проживании на временно оккупированной противником территории (когда, где, чем занимался или где служил). В анкете присутствовал также сакраментальный для советской учетной системы вопрос о пребывании за границей (в связи с чем, какой период времени и чем занимался). Выяснялось наличие судимости (когда, каким органом, за что, на какой срок был осужден). Некоторые вопросы были посвящены выяснению обстоятельств жизни выселенца до депортации: откуда и когда выселили, когда прибыл на спецпоселение, в каких районах, областях, краях, республиках проживал ранее на спецпоселении. Последний вопрос анкеты уточнял «точный адрес выселенца-спецпоселенца в настоящее время (город, название улицы, номер дома, селение, аул, сельсовет)»[1067].

Несмотря на то что список вопросов был значительно расширен по сравнению с военным временем, очевидно, что большая часть вопросов анкеты не имела для органов МВД принципиального значения. Как нам представляется, основное назначение анкеты заключалось в сборе «противопобеговой» информации с целью выявления возможных направлений побегов или родственников, способных принять бежавших. По своей сути анкета имела ограниченный, формальный характер, а ряд положений был откровенно дискриминационным. Так, несмотря на постоянно присутствовавшие во всех анкетах учета спецпоселенцев вопросы об образовании и специальности, подавляющее большинство депортированных использовалось без учета этих данных, на низкоквалифицированных работах в промышленности или в сельской местности.