Церковь и политический идеал

Можно привести еще один довод, напрямую связанный с вопросом свободы воли и нравственного долга служения христианина своему государству. Обычно светское сознание отказывается принять наследственную власть по той причине, что не всегда, мол, случай предоставляет нам выдающихся, сильных монархов. Нередки ситуации, когда верховная власть «попадает» в руки не самого «лучшего» с человеческой точки зрения правителя. Говорят: если бы история демонстрировала нам иные примеры, если бы все монархи всегда соответствовали «времени и месту», то, пожалуй, еще о чемто можно было бы говорить. А так…

Между тем забывается, что, будучи реализованным, это желание имеет в своей основе полный отказ от свободы воли человека. Легко быть порядочным, когда тебя к этому принуждают силой государственной власти, когда за тебя все предусматривает государь. Гораздо сложнее и ответственнее (с нравственных позиций) оставаться человеком, личностью при любых обстоятельствах. Не по принуждению, а по собственному выбору выполнять свой долг, отстаивать Правду даже в самых неблагоприятных условиях.

Обязательное условие наследственности монаршей власти легко объяснимо и с практической точки зрения. Наследственность власти означает, что бороться за эту власть нельзя, бессмысленно. Монархом можно стать только по закону о престолонаследии, и никак иначе. Наследник трона, цесаревич, заранее готовится к своей священной миссии. Он проходит курс обучения, готовит себя внутренне, нравственно к своей будущей роли государя. Ему известны все нити и тайны управления, тайны двора, сами люди, стоящие в руководстве управления. Он имеет время пройти практику в качестве рядового исполнителя, познать бытовые особенности народной жизни. Словом, – будущий монарх десятилетиями готовится к своей должности, что практически недостижимо ни для одного политика ни при одном республиканском строе. Как отмечал Д.А. Хомяков, «лучший для народа (государь. – А. В.) тот, кто органически вырос во властителя, хотя бы другой был умнее и способнее: ибо относительные достоинства человека не исчерпываются одним формальным умом»[683].

Подтвердим это несколькими наиболее наглядными доводами. Наследственность власти одновременно означает ее стабильность нравственную. Это в наше время президент страны может разрушить ее до основания, не неся за это никакой нравственной ответственности перед народом. Как бы он смотрел на свои деяния, если бы знал, что за его «реформы» будет отвечать его сын, внук, правнук, которые преемственно примут верховную власть? Не остановило бы это его? Человек, здоровый нравственно, имеющий в себе еще Божью искру, непременно бы лишний раз подумал: что лучше – сегодняшнее удовольствие либо завтрашняя ответственность сына за мои дела?

Помимо этого, нельзя не учитывать и другого фактора, который мы уже упоминали – борьбы за власть. Не говоря уже о том, что легитимность ненаследственной власти крайне слаба в народном сознании (а значит, ее действия принимаются уже не безусловно), борьба за престол коверкает саму идею царской власти, как данной Богом.