Церковь и политический идеал

Между тем ответ прост. Как любой политикоправовой феномен, монархия возникает не вдруг, и идея ее становится вполне ясной подавляющему большинству нации далеко не сразу. Не только государь должен проникнуться ясностью своего положения, но и общество должно понять истинный смысл монархического служения, а также выделить в своей среде те элементы, на которые монархия могла бы физически опираться в своей деятельности. Опасности, которые подстерегают общество при монархии, не связывающей себя никаким нравственным ограничением, грозят вообще подорвать монархический принцип, что, кстати сказать, история нам и демонстрирует. Достаточно вспомнить восточных, языческих царей, обожествленных народом и обожествляющих себя. Это и есть искушение властью, которое земные владыки не смогли перенести: силы человеческие слишком слабы для этого.

Именно по этим причинам многие века ветхозаветными евреями правил непосредственно Бог[657]. Отдельные функции выполняли судьи и левиты, но царя, как единоличного правителя, монарха, Израиль не знал очень долго. И хотя многие вопросы у ветхозаветных евреев решались на общенародном собрании (которое, впрочем, в отличие от афинских или римских, ориентировалось не на свое мятежное усмотрение, а искало Божьей воли при принятии решений, и весь народ молился об этом)[658], на основе Заповедей, результат был далеким от удовлетворения. Как говорится в Ветхом Завете, «в те дни не было царя у Израиля; каждый делал то, что ему казалось справедливым»[659].

Понадобились века, пока, наконец, народ не созрел до монархии, не проникся монархическим чувством. Призвание монарха есть в первую очередь признание над собой воли Божьей, понимание, что не человеческое произволение правит миром, но Бог. Подчиняться воле Его для падшего человека уже подвиг. Как легко обвинить в неурядицах и бедах не себя, но другого человека, свалить всю вину на него! Справедливо отмечает один из современных авторов, что надо ругать только самого себя и обижаться только на самого себя: «Никакой паразит, никакая вошь не заведется на чистом теле. Только в грязи. Когда тело народное чисто – такому народу не страшны никакие жидомасоны». Правильно подмечается, что если бы на место сегодняшних угнетателей и воров поставить других людей, то многие станут точьвточь такими же, а то и похуже[660].

Поэтому старая и банальная формула: «народ заслуживает то правительство, которое им правит», верна во всех отношениях. Если народное сознание глубоко христианское, если народ верит в Бога и чтит царя, то никакие события не могут разрушить это соборное единство. Если же вера народная подорвана, надломлена, ослаблена, то и союз, основанный на нравственном единстве, на служении и подчинении друг другу царя и народа не сможет существовать.

Должна расцвести Церковь, сформироваться единое христианское и воцерковленное народное сознание, чтобы монархия ожила[661]. Пока эти условия не присутствуют, священная миссия царя остается непонятой народом и самим государем. Вместо царя, правящего с Божьей помощью, народ получит правителя неискушенного, не понимающего вполне своей роли. Понятно, что такая просьба означала отход ветхозаветных евреев от Бога[662]. Поэтому и говорит Священное Писание о грехе, когда народ просил дать ему царя: пророк знал, что еще не время. И только потом Господь даровал ветхозаветным евреям царей, когда время пришло.