Церковь и политический идеал

В-четвертых, в деятельности представительных органов реально проявляется единство монарха и народа, как нравственное, так и юридическое.

Наконец, в-пятых, народное представительство есть лучшая форма контроля верховной власти за действиями своих органов и реальная возможность наилучшего сбора информации о реальных нуждах земли. Можно привести еще несколько задач, но, по нашему мнению, они будут носить частный, факультативный характер на фоне указанных выше.

В общем, как замечательно и кратко выразился в свое время Л.А. Тихомиров, идея народного представительства состоит в том, чтобы народ через своих представителей присутствовал в государственном управлении[689]. Сказанное заставляет нас серьезно отнестись к вопросу об организации народного представительства.

Понятно, что нас не могут удовлетворить устоявшиеся (к сожалению, почти никогда не встречая здравой критики) демократические теории народного представительства. Основная беда в том, что их апологеты рассматривали общество в идеале как интернациональное и бессословное образование. Государство, по их мнению, должно было противопоставлять себя обществу, а общество себя – государству. Все должны были бороться за свои права, а последние объявлялись для всех равными.

Не случайно до настоящего времени учение о народном представительстве не может разрешить такие проблемные для себя аспекты, как вопрос о связанности депутата мнением своих избирателей (должен он решать вопросы по своему разумению, либо по любому вопросу обращаться к ним за разъяснениями?), право меньшинства (когда большинство, как парламентское, так и избирательное, блокирует меньшинство), фальсификация результатов выборов, продажа голосов избирателей, низкая политическая активность населения на выборах, гегемония партийной системы в ходе выборов и т.п.

Пытаясь доказать, что эти недостатки «временны», связаны со «слабой политической активностью населения», «несовершенством избирательного законодательства», наши оппоненты любят приводить в качестве светлых страниц «русской демократии» деятельность первых Государственных Дум, сплошь заполненных представителями либеральной и революционной интеллигенции. Даже звучат предложения об установлении «особых памятных дат», знаменующих собой первые «победы» «молодой демократии» над ненавистным царизмом.

При этом както забывается или умалчивается, что именно эти «народные органы», этот «первый русский парламент» формировался в порядке неслыханного подкупа избирателей и покупки их голосов, а многие его наиболее ретивые «лидеры» постоянно финансировались из лагеря, мягко говоря, не сочувствующего Русской идее. Например, лидер кадетской партии П. Милюков, получавший 20 тыс. руб. ежегодно от банкира Бака. Выборы в Государственную Думу только по Москве и СанктПетербургу обошлись кадетам в 1 млн 300 тыс. рублей. Можно сравнить рубль тех «страшных» времен с нынешним, чтобы представить себе масштабы торговли голосами[690]. Так что наша нынешняя Дума выросла не на ровном месте, имея в своем арсенале славные боевые традиции русской интеллигенции, которая как в годы «царизма», так и СССР стремилась к одному: чтобы ей дали «порулить» государством.