Церковь и политический идеал

Мы не можем отрицать существования этих форм, но не можем признать и того, что перед нами – нормальное явление. И в демократиях лицо, наделенное верховной властью, стремится к максимальному единоначалию: было бы нелепым представлять, что ктото по собственной инициативе желает себя ограничить. Но это здоровое стремление, положенное на испорченную основу, находит своим препятствием как раз неурегулированную властность устойчивых социальных групп, в первую очередь олигархии, всевозможных политических и близполитических (профессиональных) союзов, которые также стремятся захватить кусок пирога.

В основе этого «соревнования» лежит твердое и, увы, обманчивое представление о власти, как том благе, которое нужно всем урвать понемножку, чтобы торговаться (сделать предметом политического договора) в дальнейшем и разменивать для собственной выгоды. Понятно, что и естественное стремление верховной власти к единоначалию кажется обществу опасным: трудно поверить, что ктото стремится к власти из добрых побуждений.

В свою очередь единоличная власть требует своего обрамления, чтобы в полной мере соответствовать поставленным перед ней задачам. Она должна быть преемственной, традиционной, и, главное, христианской. В противном случае единоличная власть – верная и единственно возможная по форме, оторванная от своих духовных основ, станет властью деспотичной. Надо заметить, что уже древние хорошо это осознавали, полагая различие между монархией и деспотией в том, что первая заботится обо всех, а вторая только о себе[649].

Конечно, далеко не всегда указанная совокупность условий достижима, и далеко не всегда они соблюдаются правителями. Помимо того объяснения, что люди есть только люди, со всеми присущими им недостатками, что объясняет частое злоупотребление государем своей властью, нельзя забывать и об объективных факторах, играющих решающую роль в реализации монархического принципа. На это нас должен натолкнуть один немаловажный исторический факт. Издавна Церковь признавала истинной только монархическую форму правления, которая есть точный образ и подобие Божьей власти. Бог есть Царь Вселенной[650]. Он воцарился над всеми языками, презирает и наставляет языки[651]. Господь «владычествует над царством человеческим и дает его кому хочет»[652], поставляет царей над народами[653].