Электронная книга - «Первый стратилат (СИ)». Краткое содержание книги:
Ответ её показался Лёве странным, но он не стал более ничего выспрашивать и спорить с вожатой.
Случившееся возвращалось урывками: царский дворец, зал с колоннами, мужик лет сорока в оранжевых одеяниях, бормочущий фразы на чуждом языке. Хлопов нахмурился и потёр лоб, пытаясь вспомнить. Он заехал этому мужику по башке бутылками со святой водой, расколов обе о его череп. Их с Валеркой затянуло в золотой луч, а дальше… Что было дальше?
Мутно-белая кисея внезапно рассеялась. Солнце ударило в глаза. Лёва зажмурился. Некоторое время он сидел, не шевелясь, а потом медленно приоткрыл левое веко.
Сочная трава, ярко-жёлтые с красными прожилками цветы, очень похожие на бархатцы, но гораздо крупнее… Таких в парке Кумрахар точно не было, когда они пришли! Правда, может он их просто тогда не заметил в темноте?
Рядом с Лёвой валялся взявшийся из ниоткуда белый шлем мотоциклиста с приподнятым прозрачным визором. Чуть поодаль лежал второй такой же. Пели птицы, перелетая с ветки на ветку. Но самое главное на него выжидательно, затаив дыхание, смотрели четверо.
Лёва непонимающе переводил взгляд с одного присутствующего, на другого и приходил всё в большее изумление.
— Товарищ Аравинд? Вероника Генриховна? Мама? — а дальше он уставился на того, кого здесь точно быть не могло, и утратил дар речи. — Горь-Саныч? — вопросил он, тараща испуганные глаза. — Вы?! Но откуда?!
Игорь Корзухин, одетый в белую майку с напечатанной во всю грудь эмблемой голубя, несущего в клюве оливковую ветвь, хлопнул Лёву по плечу и широко улыбнулся.
— Какой я тебе Горь-Саныч? Ты меня всегда по имени звал. Так зови и теперь.
— Я? — обалдело икнул Лёва. — Звал… вас по имени?
— Да уж года два! С тех пор, как учишься у наставников нашего объединения вместе с Валеркой, — Корзухин весело рассмеялся.
Аравинд, Валентина Николаевна и Вероника Генриховна поддержали его тёплый, шутливый смех. Лёва протёр глаза. То ли ему мерещилось, то ли все эти люди, которых он знал и прежде, сейчас выглядели куда более счастливыми и молодыми, чем обычно.
— Забыл? Ничего, вспомнишь, — Игорь снова потрепал мальчика по плечу, а потом взлохматил волосы Валерки, к которому тоже вернулось зрение, и он смотрел на целого и невредимого Корзухина, хлопая ресницами. — А ты как себя чувствуешь, исследователь юный?
— Нормально, — отозвался раскрывший рот от изумления Валерка. — Всё х-хорошо.
— Вот и отлично, — бархатно засмеялся Корзухин. — Миру мир? — и он дружески стукнул своим кулаком по кулаку Валерки.
— Погодите, — заговорил тут и Лёва, — что происходит? Мы пришли сюда ночью, отсутствовали две минуты. Почему солнце взошло? Где магистры? — он вопросительно уставился на Аравинда, но тот ответил мальчику таким же непонимающим взглядом.
— Мы пришли не ночью, а утром, потому что место для перемещения здесь самое удачное, — поправил его Аравинд. — А про магистров не знаю, что сказать! Для начала уточни, о магистрах каких наук ты спрашиваешь?
— Про Орден тайный… Они тут обряд проводили, — неуверенно выдавил Лёва, покосившись на свою помолодевшую лет на десять маму и уже начиная понемногу понимать, что окружающая его сейчас реальность явно не та самая, из которой он уходил в прошлое.
Однако Хлопов всё ещё не мог осознать, каким образом мир столь разительно изменился за пару минут их с Валеркой отсутствия.
— Нет тайных орденов, — недоумевал Аравинд. — Если ты имеешь в виду Мировое Объединение Магов, так оно вполне явное. Существует на протяжении двух с лишним тысяч лет. Светлячки наши следят за тем, чтобы всякая нечисть на Землю не проникла, и успешно выполняют свою задачу по сей день. Тайны в их деятельности нет!
Сидящий в траве рядом с Лёвой Валерка смотрел на Аравинда во все глаза, а потом перевёл ошарашенный взгляд на друга. Хотел что-то спросить, но передумал.
— Вижу, вы пришли в себя, — удовлетворённо произнесла Вероника Генриховна. — Давайте, поднимайтесь. И не забудьте приборы сдать! — она недвусмысленным жестом указала на валяющиеся в траве шлемы. — Если потеряются, час позора и строгий общественный выговор вам гарантированы.
Валера задумчиво поднял шлем и внимательно его рассмотрел. Ничего необычного. На своём веку он таких полно видел.
— Разве это прибор? — с сомнением спросил он. — Простой шлем мотоциклиста.
— Дожили! — всплеснула руками Вероника Генриховна. — Учились-учились, тренировались-тренировались, и после трёх лет средней школы — держите! Самые основы знаний выветрились. Это универсальный преобразователь пространства-времени, разработка учёных пятилетней давности, — Валерка только сейчас заметил, что на платье Вероники Генриховны был изображён точно такой же голубь с ветвью оливы в клюве, как и на майке у Горь-Саныча. — Да что с вами? — её взгляд стал обеспокоенным. — Вас в прошлое отправили совсем ненадолго. По результатам сданных на прошлой неделе тестов вы были готовы к такому путешествию. Для вас рассчитали безопасное время входа и выхода. А в итоге? Вы не приобрели новых знаний, наоборот, позабыли всё, что знали до начала экскурсии!
— Да это побочка, — махнул рукой Аравинд. — Она у всех бывает, по себе знаю.
— В гостиницу! — бодро скомандовала Вероника Генриховна. — Я ответственна за эту поездку, мне и возвращать вас в чувство!
Валера и Лёва ещё раз переглянулись между собой и последовали за Вероникой Генриховной, подобрав с земли шлемы.
— Вот тебе и слетали в прошлое, чтобы избавиться от стратилата, — Лёва сидел на своей постели и задумчиво глядел на Лагунова, устроившегося напротив.
— Ты ещё врезал древнему мудрецу, — справедливости ради напомнил Валера.
— Врезал, — горячо согласился Лёва. — А чего он лез к тебе? Ненавижу, когда кто-то к тебе лезет!
— Спасибо, что выручил, — неожиданно услышал он в ответ, и гнев мигом пропал, а на сердце стало теплее.
Номер им выделили двухместный, как положено. Валентина Николаевна расположилась в отдельном номере напротив их комнаты. Казалось бы, другая реальность не так страшна, наоборот, она лучше прежней. Но как ни крути, Хлопов понимал: этот новый мир ещё чужд им.
Валерке привыкать придётся к тому, что его брат Денис жив, никогда не умирал и ждёт дома, когда они вернутся. Это хорошо, радостно и здорово, но в то же время непросто принять внезапное воскрешение человека, которого ты уже видел мёртвым и почти смирился с его смертью! И не только к этому привыкать надо, а и к тому, что не было в жизни здешних людей никаких стратилатов. Ни разу! Слово «стратилат» здесь употреблялось лишь при описании древних военачальников, вымерших, как мамонты, давным-давно, потому что войн уже около полутора тысяч лет не происходило. Про пиявцев тоже никто слыхом не слыхивал, даже Аравинд.
Придётся хорошенько запомнить, что Игорь Александрович из этой реальности никогда не сидел в тюрьме в ожидании суда, а несчастный сторож из пионерлагеря «Буревестник» никогда не трудился в несуществующем лагере. Саша Плоткин не вмешивался в отношения Горь-Саныча и Вероники Генриховны и не пытался разлучить их, хоть Вероника ему давно нравилась. Впрочем, ему было не до женитьбы. Здешний Плоткин, по словам Вероники Генриховны, усердно корпел над книгами с утра до ночи, потому что его целью являлось в двадцать пять лет защитить докторскую.
Ещё сложнее было свыкнуться с тем, что миром правят не капиталисты, как предполагали авторы ненаписанных романов-антиутопий, не олигархи, не инопланетяне и даже не коммунисты, а народные объединения, создаваемые по принципу близости людей по духу и роду занятий. Существовали объединения поэтов и художников, земледельцев и строителей, моряков и ткачей. Но самое странное и непривычное — над ними не существовало единого правительства. Никаких Председателей Президиумов Верховного Совета и прочих важных шишек, однако вся система каким-то неведомым образом слаженно работала уже четыре сотни лет, немного меняясь и совершенствуясь, но в главном оставаясь неизменной. Мировое Объединение не было вершиной иерархии, оно просто включало представителей от остальных объединений, являясь неким мощным и скоординированным выразителем общей воли жителей Земли. Такая форма взаимодействия сложилась, конечно, не сразу. Она формировалась и совершенствовалась веками, но начало ей было положено, как поговаривали, именно в Индии в конце 4 века до нашей эры. Никто никого не тормозил, никто никому не мешал, но каждое народное объединение развивало своих участников и при этом умело договариваться с другими так, чтобы от взаимодействия все оказывались только в выигрыше.