Электронная книга - «Первый стратилат (СИ)». Краткое содержание книги:
— Нет, с Валерой будет проходить ритуал его друг Лёва Хлопов. Он тоже, как и я, был пиявцем Иеронова.
Аравинд ненадолго задумался, пробормотав: «Друг — это хорошо», а потом внезапно произнёс, обращаясь к Валере:
— Надеюсь, Бала вас предупредил, что с Чанакьей ни в коем случае нельзя пытаться сражаться?
— Да, — подтвердил Валера. — Сказал.
— Чанакья — один из лучших воинов своего времени. Бросаться в бой врукопашную или с оружием против него — чистое самоубийство. Если не удастся уничтожить стратилата прежде, чем тот вселится в Чанакью — ничего не делайте, просто уходите! Понятно?
Валера кивнул, но его согласие выглядело каким-то неуверенным. Аравинд отпил чай из своей чаши.
— Интересным человеком был Чанакья, — неожиданно заговорил вдруг он, подвигая ближе к гостям тарелку со сладостями. — Умел достигать цели любым путём, невзирая на препятствия. Он появился на свет с несколькими зубами во рту, и кого-то из тамошних мудрецов угораздило сказать его родителям, будто это благоприятный знак, означающий, что мальчик непременно станет царём. Полжизни Чанакья ждал исполнения пророчества, а, не дождавшись, решил помочь себе. Начал путешествовать по разным землям, требуя признания. В процессе хождений добрался и до правителя Магадхи — самраджа Дхана Нанда. Явившись в тронный зал, Чанакья преспокойно влез на пустующий царский престол, мотивируя свой поступок тем, что любой брамин по определению выше любого правителя, поскольку напрямую общается с Господом. Советники Дхана Нанда пытались вежливо намекнуть, что ни проситель пожертвований, ни соискатель на должность министра не должен бы садиться на чужие троны, предлагали другое почётное место в собрании, но самоуверенный Чанакья не желал никого слушать. Он почему-то был уверен, что Дхана Нанд, увидев его сидящим на своём законном месте, непременно склонится к его лотосным стопам, сделав своим первым министром. Разумеется, он ошибся. Увидев на троне невесть откуда взявшегося брамина, Дхана Нанд схватил самозванца за волосы и выкинул прочь из дворца. Чанакья затаил обиду. Теперь делом всей жизни для него стало отомстить царю, посмевшему так унизить его. Он стал искать способ уничтожить Дхана Нанда, однако сложно свергнуть могущественного государя, имеющего огромную армию. У Чанакьи не было ничего, кроме великого ума, бесконечной хитрости и готовности приносить любые жертвы для достижения цели. Он узнал, что у Дхана Нанда во дворце живёт юноша-сирота, которого царь забрал из дома одного вайшьи, осыпав дарами и благодеяниями. Юноша был умён и невероятно красив. Его звали Чандрагупта, что означает «Хранимый Луной». Поговаривали, что царь любит этого юношу больше своих братьев и даже больше младшей сестры, которую тоже изрядно баловал и осыпал всяческими милостями. Чанакья понимал, как трудно ему будет выиграть войну, даже если он соберёт армию против Дхана Нанда. Но знал брамин и другое: огромный дуб можно легко завалить, если позволить муравьям прогрызть его корни. Обнаружив слабое место врага, надо ударить по нему. Чанакья так и поступил. Некогда, будучи восемнадцатилетним юношей, Дхана Нанд выиграл войну против государства Пиппаливан. Воины этого небольшого царства славились тем, что, затаившись в лесу, постоянно учиняли разбойные вылазки к соседям, чем сильно досаждали, в частности, Магадхе. Дхана Нанду удалось полностью уничтожить их. Царь Пиппаливана погиб, его супруга была взята в плен и помещена во дворец к Дхана Нанду в качестве личной служанки, а маленький царевич пропал без вести. Желая посеять сомнения и вражду между царём Магадхи и тем, кого он больше всех любил, Чанакья сказал Чандрагупте, никогда не знавшему своих родителей и прожившему в рабских кандалах до шестнадцати лет, пока его не забрал к себе Дхана Нанд, что он и есть тот самый пропавший царевич…
— И это было правдой? — Валерка слушал историю, затаив дыхание.
— Кто знает? — Аравинд отодвинул от себя опустевшую чашку. — В любом случае Чанакья так подал факты, что невозможно подкопаться. Даже бывшую царицу Пиппаливана перетянул на свою сторону и заставил подтвердить, что она — мать Чандрагупты. По всему выходило, что Чандрагупта принимает милости от убийцы собственного отца. Конечно, такого стерпеть никто бы не смог! Поверив доказательствам, представленным Чанакьей, прислушавшись к стенаниям новообретённой матери, Чандрагупта оставил царя-благодетеля, возвысившего его, готового отдать ему пост первого министра, либо даровать звание генерала, и перешёл на сторону Чанакьи, став его преданным учеником. Желая как можно больнее ранить Дхана Нанда, Чанакья поставил своей целью, свергнув царя руками Чандрагупты, посадить на трон Магадхи именно его — того, кого Дхана Нанд больше всех любил…
— За такую «любовь» у нас в тюрьму сажают или принудительно лечат, — не сдержавшись, жёстко заметила Вероника Генриховна, забыв о присутствии Валеры. — Хорош же был тот царь!
— Не спешите осуждать, — грустно улыбнулся Аравинд. — Подумайте сами: если двое чувствовали себя счастливыми, и между ними не происходило насилия или принуждения, то почему их отношения должны подвергаться преследованию? Где тут грех?
Вероника Генриховна смутилась. Её отношения с Игорем тоже осудил бы кто угодно, но она не считала их постыдными. Так с какой стати осуждает сама? Ей стало неловко.
— С моей точки зрения, история Дхана Нанда и Чандрагупты полна трагизма, — продолжал Аравинд. — Двое жили счастливо, но пришёл тот, кто растоптал их судьбы, сделал врагами, развязал войну. И единственная причина тому — уязвлённое самолюбие. Чанакья вовсе не облагодетельствовал Магадху, подняв восстание и втянув в бунт Чандрагупту. Самрадж Дхана Нанд строил оросительные каналы, укреплял армию, развивал искусство и науку. Его страна являлась образовательным центром, одним из самых крупных в Индии. Сам Александр Македонский не стал воевать против Магадхи, а это о многом говорит.
— И всё-таки Чанакье удалось победить такого могучего царя? — спросил Валерка.
— Увы, — печально подтвердил Аравинд. — Но не сразу, а спустя пять лет. Чандрагупта перешёл на сторону Чанакьи, но в глубине сердца, сквозь ненависть и гнев продолжал любить того, кого покинул. И Дхана Нанд, страдая от предательства, зная о том, что Чандрагупта — не какой-то безродный сирота, а сын его врага, по-прежнему не мог избавиться от чувств к нему. Их многочисленные сражения заканчивались ничьей, счётом «ноль-ноль». Ни один не способен был нанести смертельный удар другому, хоть многочисленные раны по телу и душе они друг другу постоянно наносили. Чанакья больше не мог ждать. С его точки зрения, война чрезмерно затянулась. И тогда он решил вызвать из межмирья третью силу, зло, гуляющее здесь с тех самых пор. Необходимые знания у него были. Открыв врата, выцепив из межмирья тёмную сущность, присоединив её к себе, он стал стратилатом, окончательно подчинив себе Чандрагупту и остальных учеников, кто ещё пытался сомневаться в своём учителе и задавать вопросы. Когда все стали пиявцами, сомнения исчезли. Каждый отныне беспрекословно делал то, что ему приказывали. А от Чандрагупты требовалось одно — в следующем же сражении убить царя…
— И он убил?! — испуганно ахнул Валерка.
— Да. Своими руками, как того и хотел Чанакья.
— Но почему он не сопротивлялся? — возмутилась Вероника Генриховна, тоже проникнувшись историей. — Я вот не убила Игоря, когда мне приказали! Я столкнула его в воду, чтобы он спасся, а ведь мною тоже управляли. Я была пиявцем.
— Вы сильная, — одобрил её поступок Аравинд, — но не всем дано перебороть волю стратилата, да и кровопийцы разные бывают. Вы сумели, а Чандрагупта не смог. Ему приказали убить, и он сделал это, потому что его собственное сердце больше не принадлежало ему. Оно и без того было отравлено подозрениями и гневом, а когда отравили ещё и кровь, когда его фактически убили, он перестал быть собой. Осталась пустая оболочка, а душа ушла. Я подозреваю, их души ушли вместе в тот день — атма* царя, желавшего стране процветания, и невинного юноши, которому не стало места в этом мире. Тот, кто дожил до сорока двух лет, сидя на захваченном престоле, а потом покончил с собой в лесу — то был уже не Чандрагупта. Да, Чанакья берёг его. Он выпивал до дна прочих, — и поверьте, их было много! — а самого любимого питомца берёг, приказывая продолжать жить. Но потом пробил час, и Чанакье самому пришлось уйти в иной мир. Новый стратилат-министр занял его место, приказав ему, как ни парадоксально, сгореть. Брамин Чанакья умер точно так же, как ваш недавно почивший Иеронов. Освободившись от власти хозяина, Чандрагупта совершил сантхару**, ибо жизнь его давно стала невыносимой.