Электронная книга - «Первый стратилат (СИ)». Краткое содержание книги:
Лёву и Валеру поставили спина к спине вплотную к колонне, показав жестами, чтобы они не вздумали разговаривать и не сходили с места. Как только мальчики застыли, вжившись друг в друга спинами, магистры начали двигаться вокруг них против часовой стрелки, петь заунывные песни и лить на землю густую, тягучую жидкость. Капая в траву, та зловеще фосфорецировала зеленовато-фиолетовым оттенком. Отчётливо запахло топлёным маслом и чем-то приторным. Сначала Лёва не понял, что творят эти люди, но вскоре до него дошло: они кропотливо и аккуратно чертят пентаграмму с помощью своей непонятной светящейся субстанции, как профессиональный кулинар рисует кремом на торте. Вот теперь ему впервые стало страшно!
Хлопов дёрнулся, но ощутил, что его тело уже не такое подвижное, каким было ещё минуту назад. Занемели все мышцы, оцепенели губы. Теперь он не сумел бы ничего сказать, даже если бы пожелал. Сердце колотилось, как сумасшедшее, дыхание срывалось. Он понял, что хочет смыться отсюда, наплевав на ритуал, и утащить Валеру следом, чтобы и тот не погиб понапрасну. Превозмогая онемение, Лёва ухватил друга за руку и ощутил мягкое, тихое пожатие. Валера без слов успокаивал его, будто говоря: «Не бойся, всё в порядке! Нельзя убегать, если уж решились».
Лёва пришёл в себя. Пульс выровнялся. Всё, что он теперь мог — просто бездумно смотреть прямо перед собой. И вдруг от нарисованной пентаграммы вверх, уходя под бесконечный купол неба, будто пробивая его, вырвался золотой луч, прорезая кромешную темноту ночи.
Магистры прекратили кружить. Теперь каждый из них стоял на одном из лучей пентаграммы, а тот единственный, кто всё ещё продолжал производить надрывные звуки, лишь отдалённо походящие на пение, приближался к мальчишкам, всё возвышая голос. Пение превратилось в разрывающую уши вибрацию, от которой затрепетал воздух и всё пространство вокруг. Приятно запахло цветами. Лёва прежде никогда не ощущал такого тонкого и нежного аромата. Луч расширился, превращаясь в подобие двустворчатых врат, и Лёва почувствовал, как падает внутрь открывшейся для них с Валеркой неведомой двери…
Комментарий к Часть 10. Врата в прошлое [1] – верхняя накидка
[2] – злые духи, демоны
[3] – царица
[4] – Махападма Нанд, отец Дхана Нанда, был сыном царя Калашоки из династии Шишунага от наложницы-шудры. Только вот Дхана Нанд не расталкивал никого локтями. Он был коронован по воле своего отца после победы над Пиппаливаном, а значит вполне законно.
[5] – нижние миры, ад
[6] – торговцы
[7] – поклявшись отомстить Дхана Нанду, Чанакья развязал свои волосы, которые до того дня носил завязанными в узел. Чанакья поклялся, что не завяжет свои волосы снова, пока не уничтожит всех Нандов.
====== Часть 11. Лёва Хлопов забивает пенальти ======
316 год до нашей эры. Паталипутра, столица Магадхи.
Чандрагупта не мог уснуть. В последнее время почти каждую ночь он испытывал мучение, достойное нижних миров — ложась спать, видел перед внутренним взором всё, что случилось с ним за последние шесть лет, и сам ужасался содеянному. Воспоминания о прошлом становились по ночам ясными и отчётливыми, как никогда. Весь день его разум дремал, он мыслил с трудом, заставляя себя читать и подписывать документы, приносимые Чанакьей, едва понимая, зачем ему вообще сунули под руку эти распоряжения, письма, приказы, отчёты…
— Это необходимо для народа. А это — для упрочения твоей власти, — говорил Чанакья и что-то попутно объяснял, но Чандрагупта ловил себя на том, что мысли ускользают. Всё мешалось и плыло, будто в тумане. Оставалось лишь желание поскорее подписать, поставить печать, лишь бы от него отстали, дали отдохнуть.
Будто в некоем мороке днём пребывала душа его. Так и хотелось уснуть навсегда и больше не видеть никого, ничего не ощущать. Ночью он поднимался с постели, особенно когда светила луна, и бродил по дворцовым покоям, как неупокоенный дух. И словно назло, в этом полубодрствующем состоянии ему мерещился смех Дхана Нанда, вставало перед глазами его лицо, обрамлённое чёрными локонами — сияющее, улыбающееся. Увы, Чандрагупта слишком хорошо понимал: он никогда больше не узрит младшего из Нандов таким счастливым. Сердце Дхана Нанда очерствело, ожесточилось, и было бы странно, если бы этого не произошло. Чандрагупта мстил, считая каждый свой предательский поступок справедливым, а когда мщение свершилось, умирающая «матушка» вдруг сообщила ему, что, оказывается, он ей вовсе не сын.
Какая насмешка! Знай он об этом раньше, ни за что бы не последовал за Чанакьей. Ему было плевать на высокие идеалы брамина, хотя ещё можно поспорить, такими ли уж высокими они являлись в действительности? Он мог догадаться раньше, что Чанакья лжёт… Мог. Но так велико оказалось желание вдруг обрести мать, перестать быть жалким сиротой! И он поддался, поверил. И потерял самое ценное — любовь.
Отосланный в лес обоз с продуктами и добротной, красивой одеждой вовсе не пропал по пути, его перехватили люди Чанакьи. Чандрагупта был неглуп и быстро понял это. Но даже если бы отправленные повозки доехали до места назначения, что тогда? Разве такой ничтожный дар, который изгнанники запросто могли бы счесть подаянием, искупил бы его огромную вину? Чандрагупта привалился к ближайшей колонне и закрыл глаза.
О чём он только не мечтал до шестнадцати лет! Да, и о богатстве, и о власти… Он представлял, как бы правил страной, окажись чудом на месте царя-тирана, на которого постоянно жаловался «гнусный рабовладелец» Лубдхак, являвшийся всё же скорее приёмным отцом для десяти мальчишек-сирот, чем безжалостным хозяином. Лубдхак обещал, что Чандрагупта со временем унаследует его дом и лавку, но смуглокожему красавцу с тёмными глазами и лукавой улыбкой судьба уготовила иной путь. Его избрал тот самый царь-тиран и привёл к себе во дворец. Полюбил, обласкал и взлелеял на свою погибель…
Разве можно хоть что-то исправить сейчас, когда погублено всё? Ум Чандрагупты отчаянно искал выход, но лишь запутывался в собственных тенётах. Из той ловушки, куда его загнал Чанакья, выход виделся лишь один: уйти в лес и покончить с собой, отказавшись от пищи. Да, он так и поступит завтра же! Ждать взросления сына незачем. Биндусару и без него воспитают. Дурдхара умерла, но во дворце достаточно слуг, кормилиц, нянек. Его наследник, рождённый от навязанной ему нелюбимой женщины, не умрёт. А Чандрагупте жизнь стала невыносима. Юный царь повернулся, чтобы возвращаться в опочивальню, как вдруг до его ушей донёсся странный шум, будто надвигалась буря, но нарастающий звук ветра раздавался почему-то не снаружи, а внутри дворца. Загудели стены, завибрировали полы, задрожал потолок.
«Что происходит?!»
Чандрагупта бегом бросился в сторону тронного зала. Казалось, именно оттуда доносится шум. Охрана, сонно дремавшая возле ближайших покоев, встрепенулась, когда он пронёсся мимо. Стражники заторопились, обнажив мечи, гремя щитами, и побежали за своим господином. То тут, то там выбегали в коридор перепуганные слуги, непонимающе тёрли глаза, а потом, видя, как царь с телохранителями мчится к тронному залу, тоже спешили следом.
В сабху они ворвались все разом и, застыв на пороге, узрели необыкновенное. Такого им за всю жизнь видеть не доводилось. Подобного зрелища удостаивались раньше лишь герои эпосов и великие аскеты-подвижники. Только ради них с небес спускались боги в столбах света. Но вот теперь не в древней легенде и не во сне, а в самой настоящей яви в центре вычерченной на полу сине-жёлтой пятиконечной звезды, созданной при помощи густого масла, подкрашенного куркумой и индигоферой, стоял брамин Чанакья. Его оранжевые одежды развевались, будто стяг воина-победителя. Незавязанная в узел прядь блестящих волос напоминала живую кобру, раздувшую клобук. Брамин воздел руки вверх, запрокинул голову и не сводил глаз с потолка зала, словно ожидая чьего-то сошествия. И сверху к нему действительно спускалось нечто. Прямо в помещение из ниоткуда вплыли мрачные тучи, внутри которых непрерывно сверкали фиолетовые молнии с зелёным отсветом.