Остров, зовущий к себе
- Автор: Мошковский Анатолий Иванович
- Год: 1974
- Язык: русский
- Год: Молодая гвардия
- Жанр: Другая проза
Электронная книга - «Остров, зовущий к себе». Краткое содержание книги:
Анатолий Иванович Мошковский родился в 1925 году в городе Могилеве в семье учителя. В 1948 году он закончил Литературный институт имени А. М. Горького. Печататься начал с 1945 года. Первая книга стихов «Самое дорогое» вышла в 1952 году в издательстве «Молодая гвардия». Затем последовали книги, включающие рассказы и повести: «Полет не отменяется!», «Твоя Антарктида», «Скала и люди», «Три .белоснежных оленя», «Река моя Ангара», «Отцы уходят в океан», «Не опоздай к приливу», «Трава и солнце», «Вызов на дуэль», «Лавина», «Парламентер», «Дельфиний мыс», «Семь дней чудес», «Черные кипарисы». В 1973 году была опубликована повесть «Взрыв у моря».
Главная тема писателя — возмужание человека, поиски себя и своего места в жизни, рождение чувства долга и ответственности за свои поступки, доброта, настоящие и мнимые ценности жизни.
Художественной правдой, этой точностью памяти в сплаве с фантазией, пронизаны повесть и рассказы новой книги. Анатолий Мошковский умеет точно передать ощущение времени, умеет выбрать из надежной кладовой детства самое главное, чтобы читатель вместе с ним почувствовал запах и ритм эпохи, в которой живет герой.
Предвоенное детство из цикла «Штрихи далекого детства» встает со всеми забытыми уже ныне деталями. Это и кусочки «сен-сен», и синяя с воротником футболка, и треугольники с печатью...
Где бы ни происходило действие в рассказах Анатолия Мошковского — в заполярной тундре или на берегу Черного моря, на родине писателя в Белоруссии или на бурной, еще не укрощенной, Ангаре, — везде его герои прежде всего борются за справедливое, лучшее, доброе.
Человеческое общение взрослых в большей мере, чем в детстве, осложнено опытом, который диктует: надо семь, а то и сто раз отмерить, прежде чем один раз отрезать. Детство и юность нетерпеливы и бескомпромиссны. Здесь отношения свободны от поздних наслоений, чисты, не замутнены, и любая неправда, любая несправедливость немедленно, без оглядки и опаски, встречаются в штыки.
Но у подростка еще нет жизненного опыта. Он не знает себя, не умеет порой отличить добро от зла, а еще чаще не умеет достойно поступить, найти «свою точку».
В рассказе «Жил дедушка» четырнадцатилетний паренек слишком поздно начинает понимать своего деда, сожалеть, что при жизни его не сумел быть добрым, щедрым. В рассказе «Южный Крест» Федька пока на поводу у своей старшей сестры, скучной и приземленной Нюськи, но в подростке живет сопротивление ее корыстолюбию и большая мечта, и в них его будущее.
Борьба справедливости и корысти, доверия и скептицизма, истины и лжи, поэзии и прозы и образует основу большинства произведений Анатолия Мошковcкого. Будь это «Река моя Ангара», «Не опоздай к приливу», «Дельфиний мыс», «Вызов на дуэль» или новая книга.
Есть у польского поэта Юлиана Тувима строчки:
— Что обещал две — не правда, — Василий Демьянович подмигнул Валере. — А вот на значки разорюсь, куплю твоим сестрам по штуке. — И посмотрел на Валериного отца. — Ну так, значит, идем к ансамблю?
Отец ничего не ответил, и это уже было неплохо: хоть не возражал.
Зато Зойка подхватила это слово и зачастила:
— Идем! К ансамблю! К ансамблю!
Видно, ей очень приятно было произносить это слово, и она выговаривала его церемонно и чуточку надменно: ансамммбль... Вообще, со вчерашнего вечера она слишком разошлась, вообразила невесть что, не поняла шуток.
«Где сейчас Кирилл с Павлом Михайловичем? — неожиданно подумал Валера, когда они, спустившись по сходням, проходили мимо двухэтажного, черного, заброшенного на вид сарая. — Там уже, наверно, на погосте. Они и Женю чем-то поразили... Чем, интересно?.. Как держаться теперь с Кириллом? Надо показать, что и он, Валера, не лыком шит...»
Они шли дорогой, той же вчерашней дорогой, той же — и совсем новой!
На этот раз Валера обратил внимание, что слева от них возвышался довольно высокий, длинный, каменистый, скудно поросший травою холм с большим накренившимся крестом вверху; мимо медленно двигались тяжелые облака, и казалось, это они сдвинули крест.
— Жуткая картина! — сказал отец, заметив, что Валера смотрит на крест. — Между прочим, он не могильный, а памятный, поставлен в память какого-то события. А этот холм называется Нарьиной горой, и, по легенде, именно на ней хотели воздвигнуть храм Преображения и уже завезли бревна, да по воле всевышнего они оказались там, где сейчас стоит эта церковь; снова перетащили бревна на эту гору, и снова наутро они оказались там же.
— Не пугайте меня, Олег Петрович, — жалобно попросила Зойка. — С нами ничего здесь не случится?
— С тобой? — удивленно спросил Женя. — При такой многочисленной охране?
— Этот остров находится во власти святых сил, — начал Василий Демьянович, — и полон разнообразных чудес, не говоря уже о плотниках, которые...
— Ясно, — оборвал его отец, и Лошадкин виновато замолчал.
«Обязательно залезу на эту гору», — подумал Валера, поскользнулся, перевел взгляд с креста под ноги и только сейчас заметил, что на грязноватой, непросохшей еще дороге отпечатана уйма разных следов: рубчатых — от резиновых сапог, клетчатых — от кед, с отдельными углублениями — от туристских ботинок, вафельных — от старомодных калош, которые могла надевать лишь Анна Петровна.
Лошадкин перехватил Валерин взгляд:
— Следы... Сколько следов! И все тянутся к ансамблю!
— А куда ж еще? — сказал отец. — Вот увидите — скоро выпустят под названием «Кижи» семейное мыло и эффективнейшее средство от блох или клопов под тем же названием!
— Опять завелся? — вздохнул Василий Демьянович.
А Валера думал о Кирилле: не считает ли он его теперь жадиной? Как глупо держался с этими ребятами.
За кладбищем им повстречался рыбак в жестком милицейском плаще, с удочками и ведром. Лицо у него было небритое, угрюмое и даже злое.
— Как рыбка, папаша? — спросил Василий Демьянович.
— А вам чего? — рыбак поднял хмурые глаза и недобро оглядел всех. — Вы-то не за рыбкой сюда приехали?
— Всем интересуемся. Может, побалуешь соседей по койке ушицей?
— Много вас тут разных, чтоб баловать. Хочешь получить — неси поллитру, тогда подумаю, — выдавил рыбак и пошел от них к дебаркадеру.
По узкой тропинке, срезав дорогу, они вышли на взгорок, и впереди, прямо перед ними, появились и, быстро приближаясь, стали расти церкви — Преображенская, многоглавая, ступенчатая — хоть взбирайся по ее ступенькам к облакам! — и Покровская, торжественно поднявшая к небу полную горсть изящных главок, и высокая деревянная колокольня.
«Не то что вчера, — подумал Валера, — совсем не то! Стоило исчезнуть дождику — и совсем другой вид».
— Красотища! — вдруг простонал под его ухом Василий Демьянович. — Небывальщина! Мираж! Вы чувствуете всю их прелесть, их праздничность? А какая ограда? Не ограда — крепостная стена!
Валера поспешил отойти от него.
— Папа, — закричала Зойка, — не проходи сувениры! — И силой потащила отца за полу синего плаща в сувенирную палатку.
Они догнали всех уже возле массивной бревенчатой ограды, и карманы плаща Василия Демьяновича сильно оттопыривались. На лесах Преображенской громко стучали топоры и виднелись маленькие фигурки в ватниках. Плотники меняли древние сгнившие бревна венцов; светлые заплатки свежих бревен четко виднелись снизу; кое-где заменяли и лемех — резную осиновую черепицу, покрывавшую главы и бочки церквей.