Божественный лик Византии

Естественно, как, впрочем, и для других древних государств, император признавался высшим судьей Империи, и апелляция к нему была открыта как для самого бедного, так и самого богатого человека. Причем высшие прерогативы императора как судьи распространялись и на область церковного суда. «Царская власть может делать все: она может назначать гражданского судью, чтобы судить епископа или другое посвященное лицо, привлекаемое к суду. Эта же власть может, по законному усмотрению, церковный суд заменять светским», – писал древний автор[1047].

Вместе с тем известна ситуация, когда власть суда возносилась и над императорской персоной. Например, хрисовулом Андроника II (1296 г.) был учрежден Вселенский суд, в состав которого вошли как миряне, так и иерархи, с неограниченной, по существу, компетенцией. Вселенские судьи принимали к рассмотрению любые дела, а их решения имели обязательную силу даже и для императора. Пришедший к власти после деда Андроник III Палеолог сохранил статус и прерогативы вселенского суда, хотя впоследствии он был распущен по причине высокой степени коррупционности судей[1048].

Как следует из 3й новеллы св. императора Юстиниана Великого, сам патриарх подлежал ответственности перед царем в случаях рукоположения клириков сверх установленного монархом числа. А в своем толковании на 12е правило Антиохийского собора 341 г. Вальсамон писал следующее: «Поелику законом постановлено, чтобы никто не терпел от другого обиды, то и сам патриарх может быть судим царем как блюстителем (епистимонархом) Церкви, если бы, например, был обвиняем в святотатстве или неправославии, или в какомнибудь другом преступлении, ибо мы видели это на практике в разные времена, но суд его не должен подлежать отчету ради величия его престола»[1049].

Как верховный правитель Империи, в границах которой и существовала Вселенская Церковь, императоры в полной мере чувствовали свой долг перед Православием как православные владыки. Это привело к тому естественному состоянию дел, когда никакой формальной границы между церковной и общеполитической деятельностью как императоров, так и иерархов не существовало. С одной стороны, патриархи и епископат (Синод) нередко оказывали решающее влияние не только на ход имперской жизни, но и на определение самой кандидатуры императора.

С другой стороны, за Византийским императором нередко было решающее слово при возникновении догматических споров и осуждении ересей. Им же принадлежали административные прерогативы при определении границ епархий и патриархий, а также при поставлении патриархов и их отставке с кафедры.