Божественный лик Византии

Императоры нередко выступали в качестве авторов церковных песнопений, вошедших в состав богослужения. Святому Юстиниану I Великому мы обязаны столь знакомым нам тропарем «Единородный Сыне и Слове Божий, Бессмертный Сый…», авторство которого принадлежит лично государю[1056].

Император Феодор II Ласкарь написал Великий молебный канон Богоматери, вошедший в славянские Октоих и Псалтирь с восследованием[1057]. Монархи определяли сроки празднования великих праздников, как, например, император Андроник II Палеолог, который своей новеллой предписал праздновать Успение Пресвятой Богородицы не один только день, но весь месяц[1058]. Церковные праздники в честь св. Афанасия Великого, св. Василия Великого также были установлены императорами[1059].

Император Лев III Исавр своим указом произвел передел границ Римской и Константинопольской патриархий, подчинив власти греческого иерарха сотни епархий вместе с епископами[1060]. А св. император Юстиниан I Великий своим эдиктом от 535 г. (11я новелла) создал новую епархию на своей «малой родине», предоставив права митрополита ее епископу. Эдиктом (указом) 545 г. (131я новелла) Император подтвердил права митрополита за епископом Первой Юстинианы, точно определив территорию, на которую распространялась его юрисдикция[1061].

«Воля императора, – совершенно справедливо писал Н.А. Скабаланович, – была единственным имевшим значение фактором при произведении патриархов на престол, от воли императора зависело и свержение патриархов»[1062]. Императоры назначали также лиц на административные церковные должности. В частности, назначение на должность великого эконома Константинопольской патриархии, в обязанности которого входило заведование финансами, почти целиком зависело от воли царя. И порой на эту должность назначались даже светские лица, как, например, при императоре Константине VIII, когда великим экономом стал его родственник и будущий император Роман III Аргир. И назначение на должность великого скевофилакса, заведовавшего сосудами, священными одеждами, книгами и вообще утварью Великой Церкви, также опиралось на волю василевса[1063].

Прерогативой императоров являлось и возведение епископов в митрополиты, а также пожалование епископам привилегии носить саккос[1064]. Более того, власть византийских императоров при поставлении архиереев распространялась даже на Рим, о чем свидетельствует характерное суждение древнего греческого историка современника императора Мануила I Комнина. Повествуя о том, как некий Германский император пытался поставить своего избранника на Римскую кафедру, византийский историк Иоанн Киннам (после 1143 – начало XIII в.) оценивал его действия как незаконную и дерзкую попытку присвоить себе достоинство Римского самодержца, «так как кроме Римского царя (т.е. Византийского императора. – А.В.) никому иному не дозволяется давать Риму архиерея. С течением времени, – продолжает он, – от небрежения Византийских царей этот обычай пришел в забвение: никто и никого не поставлял в Рим архиереем; поставление совершалось Собором епископов и римской иерархией»[1065].