А. С. Хомяков – мыслитель, поэт, публицист. Т. 1 [litres]

Произведя такую объединительную акцию [вера (исповедание (надежда))], Хомяков в разделе 8 «Церковь и ее таинства» предлагает следующее исчисление веры. Вера как Символ веры есть акт всетождества, исповедание церкви как сущего, безосновного единства «своей веры в саму себя», когда «дела свои» есть «дела Божьи». В этом исповедании веры «показано» (или, как бы это передали в западной богословско-мистической традиции, «есть наглядность» или «вид» – одно из наименований Софии у Шеллинга), что «знание об ее существовании есть дар благодати <…> доступной только вере». «Знание об ее существовании» есть сущность, т. е. существование есть сущее и это сущее есть вера.

Именно таким образом получает разрешение вопрос о безосновности единства, что есть сущее=церковь: оно имеет основание в вере. В разделе 9 «Вера и жизнь в единстве с Церковью» автор производит итоговую аргументацию, которую в середине 1850-х годов завершит в ответе на окружное послание Парижского архиепископа М. Д. де Сибура. Предмет этой итоговой аргументации следует обозначить так – «дело веры».

В творчестве Хомякова проблема статуса веры является фундаментальной. Обсуждение этой фундаментальности происходит в контексте разных подходов (философского, теологического, поэтического), исходя из разных целей (онтологических, гносеологических, этических) и осуществляется разными способами. Представляется, что Хомяков-метафизик-теолог предпринял попытку создания модели логического следования для решения теологической проблемы, имеющей статус онтологического основания для персонального мира личности, на основании метафизики сущности, принципа, основания.

Первая его аргументация строго лимитирована: она возникает как ответ на исходный сотериологический вопрос о спасении человека верой или верой и делами[881] (сложное суждение в гипотетической модальности: неисключающая дизъюнкция, где второй аргумент есть конъюкция, первый аргумент которой является одновременно первым аргументом дизъюнкции) и заканчивается девальвированием правильности самой постановки вопроса (спасется ли человек верой, «кроме» дел?) и категорическим утверждением в перформативной модальности («вера истинная есть живая, творящая дела»), которое, по существу, есть простое суждение, где субъект тождественен предикату («вера есть дело»). Следует прояснить, каким образом возникает это тождество и насколько оно основательно.

Вторая аргументация Хомякова содержит в себе три части, различные как по преследуемым задачам, так и по способу выражения: 1) катафатическая, где проясняются понятия «вера», «действие», «дело» и устанавливается различие между тем, что есть вера, и тем, как она обнаруживается (между сущностью и существованием – дифференция, столь важная для Шеллинга), – это можно понимать двояко: как переход от метафизики сущности к метафизике принципа, т. е. нововременному функционализму в стиле, к примеру, фихтеанского esse sequitur operari, или/и к патриотическому пониманию энергии (действия) как δόλωμα (показание) сущности (Василий Великий); 2) апоретическая, основным содержанием которой являются 6 импликаций, выраженных в виде вопросов[882], целью которых является установление соотношения между понятиями «вера» и «дело»; 3) экзегетическая, где происходит проверка результата, полученного во второй части аргументации (есть только одно дело – дело веры), в процессе истолкования 5 фрагментов из Послания апостола Иакова (2, 18; 2, 19; 2, 26) и 1 Послания к коринфянам апостола Павла (13, 2), причем все цитаты даются Хомяковым по памяти с погрешностями и сокращениями. В результате этого толкования делается вывод, что «вера одна», и устанавливается ее категорическое понимание как «творящей дела».