А. С. Хомяков – мыслитель, поэт, публицист. Т. 1 [litres]

Мать Евпраксия (монахиня Лукерья – Лукерья Васильевна Занятова, 1818–1893), с 12 лет послушница, видела «отца Серафима <…> будучи ребенком, в его уединенной келье, среди векового бора, окружающего Саровскую обитель»[865], могла рассказать о старце дочерям Ф. И. Тютчева, с которыми была дружна (А. Ф. Тютчева вышла позднее замуж за И. С. Аксакова), а они через Аксаковых передать сведения Хомякову.

Николай Елагин (1819–1891) с 1843 г. печатал свои труды, служил в гусарском полку, воспитывался в Первом кадетском корпусе. Оставил житие преподобного Серафима. Посещал Саровскую пустынь, среди его знакомых военных были и такие, которые побывали у преподобного Серафима при жизни старца. Таким образом Елагин мог передать Хомякову к моменту, когда тот сформулировал свою триаду, если не свой опыт, то предание и свидетельства о подвигах и прозорливости саровского монаха из первых уст.

А. Н. Муравьев – автор замечательной книги «Саровская пустынь»[866], вышедшей тогда же, когда была сформулирована хомяковская триада. Муравьев[867] к этому времени уже многие годы был хорошо знаком с Хомяковым и побывал в Саровской пустыни до 1848 года, о чем мог рассказать Хомякову, который, учитывая культ преподобного Серафима в своей семье, должен был интересоваться всем, что связано с именем старца. Здесь важно еще одно совпадение, свидетельствующее, что Хомяков выражал не только личную интуицию, но и оформлял некий общий духовный опыт той части своего круга, которая была вообще ориентирована на духовный путь. С первых страниц своей книги Муравьев постоянно сопоставляет Саровскую пустынь с Троице-Сергиевой и с Киево-Печерской лаврой! Вот лишь несколько примеров: «Я ждал убогой пустыни, и вот мне предстала великолепная лавра, наподобие Сергиевой»[868]; «…о тех обителях, которые воздвигаются <…> молитвенным потом пустынножителей; начиная от лавры Печерской, по всей России <…> доколе будет <…> стоять на сем твердом основании святая Русь!»[869]; «…облек ее (Саровскую пустынь. – A. З.) внешним благолепием, как бы некую древнюю лавру, Сергиеву или Печерскую»[870]. Кроме этого, Хомяков мог знать от матери или того же Муравьева и о том, что при строителе Пахомии Успенский собор был достроен «по подобию Печерской лавры»[871]. Важно, что даже если сама аналогия Киево-Печерская – Троице-Сергиева лавра («Москва») – Саровская пустынь подсказана Муравьевым, Хомяков переводит ее в историософский план, заменяя «Москву» «Кремлем».

Среда аксаковских «суббот», начавшихся с конца 1820-х годов; с начала 1840-х годов в доме С. Т. Аксакова «организационно славянофильство сложилось»[872], на субботах присутствовали и А. С. Хомяков, и А. И. Кошелев. Аксаковы (нижегородские родственники московских) были в Саровской пустыни еще при жизни старца Серафима, и будущая старица Шамординского монастыря Надежда Аксакова оставила замечательные воспоминания об этой встрече[873]. Возможно, о путешествии родственников к преподобному Серафиму стало известно в московском доме Аксаковых.