Электронная книга - «31.10 (СИ)». Краткое содержание книги:
– Из-за тебя я потерял целых три года, – продолжает Холмс, но Джон быстро его останавливает – нет нужды вспоминать об этом сейчас.
– После этого ты понял, что люди – идиоты и что им нужно все разжевывать? – Шерлок понимает, что переборщил, но продолжает дуться дальше, и Джон уходит в гостиную.
Он располагается в кресле с ноутбуком и проверяет свой блог, где в последнее время делал заметки о расследованиях – идея оказалась весьма интересной – Джон обрел нескучное хобби, а сайт Шерлока о науке дедукции – популярность. Ватсон больше не хочет ни о чем говорить – даже если чужое раздражение слишком показательно, он не хочет подозревать Холмса в чем-либо. Например, в том, что все может быть куда более сложнее и запутаннее…
Шерлок же дуется еще с полчаса, а потом устраивается на диване напротив Джона и начинает терроризировать взглядом. Ватсон терпит, выводя детектива из себя еще больше, но не реагирует, пока не заканчивает с блогом. Только потом он запускает подушку в чужую голову и фыркает в ответ, когда Холмс снова бормочет что-то себе под нос о ребячестве, глупости и мнительности. Джон вспоминает про чужую социопатию и только вздыхает – обижаться на это нерационально, ему бы стоило попробовать поставить себя на место Шерлока – он бы тоже мог быть зол. Джон понимает и больше не злится – примирительно целует чужую макушку перед походом в магазин, а в ответ получает не тронутую экспериментами кухню – Шерлок может, когда хочет.
***
После новогодних праздников Лестрейд замечает на Холмсе новый шарф и подходит к Джону. Отчасти в недоумении, отчасти почти в шоке. А Ватсон пожимает плечами, не вдается в подробности и соглашается со всем, что предполагает Грег. А предполагает тот немало – даже тащит его в паб, а расспрашивает, потягивая не пиво, а виски.
– Джон… Это же Шерлок. Шерлок, черт возьми, ты понимаешь? – переспрашивает инспектор, и Ватсон кивает на полном серьезе.
– Я, конечно, не жду от тебя поздравлений, но тебе не кажется, что все стало немного лучше?
– Может быть, – Лестрейд сомневается – он знает Шерлока на целый год дольше, а с другой стороны – не знает его так, как знает Джон. – А может быть и нет. Для начала – как тебе удалось?
– Я не попросил ничего взамен. Просто предложил попытаться, если он захочет, – Ватсон отвечает честно, а Грегори снова распахивает глаза в удивлении.
– Это – игра в одни ворота… – тихо замечает он, когда в его голове утрясается эта информация.
– Пусть так, но меня пока все устраивает, – Джон не хочет, чтобы друг осуждал, но готов выслушать и понять чужую точку зрения.
– Вот именно, «пока»… – еще тише говорит Лестрейд, делает большой глоток и отводит взгляд, а у Ватсона просыпается нехорошее предчувствие.
– Грег?
– Погоди, мне надо еще выпить.
Лестрейд по-новой наполняет бокалы, а Джон в который раз напоминает себе, что с их похождениями по крепким алкогольным напиткам, им давно пора пропить курс противоциррозных препаратов. Или седативных – это у Джона вдруг «весна расцвела», а жизнь полицейского инспектора все в той же грязи, крови и боли. И через несколько порций, он даже узнает, насколько она в них глубоко.
Грегори рассказывает о своем браке: о Реджине, о бурной влюбленности еще в студенческие годы, о радостях брака, сожительства, сосуществования, о тоске в полуметре друг от друга… А потом – о холоде, о первых взаимных упреках, о досаде, о ругани, о «задержках на работе», о битой посуде и пощечинах. О том, что рано или поздно страсть проходит, и если в этих отношениях вам больше нечего друг другу дать, то все закончится закономерно – разводом. Все закончится тем, что вы начнете искать кого-то другого – того, кто захочет разделить с вами не только радости, но и горести. Того, кто будет понимать и принимать вас без остатка. Того, кому вы захотите отдать все, если не больше. А вот найти можете опять того, кто даст в ответ только ту страсть – лишь физическую близость и ни тени другой эмоции…
Джон откровенно опешивает – он никогда бы не подумал, что они с Грегом могут оказаться в схожих ситуациях. И теперь понятно, почему тот был так настойчив в своих расспросах о причинах ветрености доктора – чуял подспудно, что на сублимации доктор не остановится. Поэтому теперь Лестрейд хочет предупредить: как бы Ватсон сам себя ни убеждал, что его чувств хватит на двоих, а этого все равно будет мало. Рано или поздно он захочет большего, но от того, кому нужен только секс, он не добьется ни капли искренности. Грег знает это по собственному опыту. От того и пьет крепче – бывшая жена вытрепала нервы, действующий любовник треплет сердце и душу – никакой романтики, и Лестрейд достаточно быстро перестал убеждать себя в том, что все будет хорошо.
Ватсон сочувствует ему от всего сердца, сжимает чужие плечи и заглядывает в глаза, но Грег только отмахивается – он знал, на что шел, предполагал, что будет только постель, предупреждал, что доставит себе только боль, если влюбится. Вот только эти знания ничем не помогли – от них не стало лучше. Не больнее и не спокойнее. Он и отказаться от этих отношений не может, и себя не может заставить прекратить чувствовать. Все, что он может – просить Джона не привязываться слишком сильно, не увязать в этом слишком глубоко, не приносить себя в жертву этим отношениям. Никто от этого не выиграет, а «скомпрометированная» сторона еще и проиграет. Ватсон обещает поостеречься и прислушаться к его словам, но у него, конечно же, ничего не выходит.
Он падает как будто в омут с головой. Как будто опускается все дальше и дальше в пекло. Обжигается, горит изнутри, но все еще наслаждается этими чувствами. Шерлок открывается ему: смотрит без опаски и без предубеждений, легко идет на контакт и притормаживает, когда его эго начинает заносить, слышит и слушает, целует и отдается сам. Все с тем же жаром, любопытством и страстью. Все с тем же желанием взять от Джона все, если не больше. Вот только как Грег и предупреждал, одного интереса все равно будет мало. Ватсон держит «руку на пульсе» и именно поэтому он замечает тот момент, когда Холмс все-таки пресыщается. Проходит всего-то каких-то полгода.
Джон привыкает к предрассветным теням, что пляшут по потолку – силуэт чего-то, похожего на кошку, становится их домашним питомцем. Джон протирает череп и болтает с тьмой в его глазницах, когда Шерлока нет рядом – череп определенно скучает вместе с ним. Джон любуется танцами огоньков в камине, благодарит неизвестно кого за закладки на искомом месте в книгах, беззлобно ворчит на раскиданные невидимками подушки и умиляется одуванчику, вдруг выросшему в его шкафу под колючим свитером – свитер когда-то дарила Гарри, а одуванчики он любит с детства. Он привыкает к сонному Шерлоку, что сопит ему в шею, иногда толкает во сне острыми коленками, а утром сжимает до хруста и целует под душем, пока они оба не начинают синеть от нехватки кислорода. Ватсон привыкает к усталости после секса, к легкой тошноте от кофе, к периодическим носовым кровотечениям – всего лишь небольшая анемия от переутомляемости.
А Холмс привыкает к тому, что может брать от Джона все, что хочет, и тогда, когда хочет. Будь то тело, сердце или душа – поцелуи, чашки кофе, пластыри на ссаженных костяшках, плед на диване, точный комментарий в нужный момент, шутливый подзатыльник или гневный окрик за издевательства над полицейскими. Очень быстро все это – забота, ласка, внимание, сопереживание, тепло, привязанность – все, что Джон отдает безвозмездно – становится для Холмса в порядке вещей. И Джон бы может и не был против, но все равно однажды замечает разницу – он эти отношения ценит, а Шерлок – нет. Как будто Холмс однажды получил согласие и с тех пор присвоил его себе. И опять же – Джона это устраивает, но только до того момента, как Холмс перестает видеть разницу: он пользуется доктором, как микроскопом – обезличено, равнодушно, готовый в любой момент заменить. Как будто Шерлок просто выучил порядок действий – тот, которому Джон предложил попробовать следовать – и следует ему на автомате. То есть утренний поцелуй – не пожелание и не ласка – ритуал для поддержания отношений. Чужая чашка – не проявление заботы – прихоть, с которой согласились. Подзатыльник, комментарий и просьба «не доводить до греха» – уступка, на которую можно пойти. Как будто секс – рутина – еда для поддержания жизни.