Сибирская эпопея

Пытаясь как-то объяснить крутой поворот, совершенный министерством, защитники ярмарочных городов Поволжья и Урала подозревают подспудное влияние могущественных сил и вроде бы даже знают, где их искать. У производителей зерна с южно-сибирских равнин руки не настолько длины, чтобы навязать свою точку зрения, а вот владельцы рудников, которым однажды уже удалось добиться строительства короткой линии, соединившей основные пункты к северу от Уральского хребта, вполне могли снова поднять голову, желая распространить успех и на юг. Башкирские промышленники с центром в Уфе также попали под подозрение. По проекту, железная дорога должна пройти через Златоуст, где расположен один из крупнейших пушечных заводов страны, находящийся в собственности государства, – наверное, не обошлось и без поддержки военных. Наконец, есть еще интересы волжских судоходных компаний, курсирующих между Нижним и Казанью, которые опасаются, что лишатся клиентов, если вдоль течения реки будет построена железная дорога. Они тоже вполне способны пренебречь интересами своего региона и сработать на руку сельскохозяйственному Югу, влияние которого в высших сферах иначе представляется необъяснимым. Бедные «полудевственные» регионы, интересами их молочного производства так долго пренебрегали, им дела нет до уральских активистов, но ответом на «жалобное мычание добрейшей молочной скотины, которую негде подоить»,27 непременно должно стать строительство трансконтинентальной железной дороги!

Сопротивляются не только Нижний, Казань и Екатеринбург. Сибирские регионалисты, областники, также пытаются воспрепятствовать проекту. Ядринцев, Потанин и вся их группа «сибирских патриотов» мечтают оградить культуру своего региона от всякого развращающего влияния старой России. Они борются с экономической эксплуатацией, главное проявление которой – это вывоз сырья и его переработка за пределами региональных границ. Они стараются, сколько возможно, держаться – чтоб не сказать, укрыться – подальше от императорской власти. Транссиб означает крах всех этих чаяний! Они решительно выступают против проекта, не делая различия между вариантами, ожесточенно обсуждаемыми среди политической элиты страны. «Если будет построена железная дорога, старая добрая Сибирь навсегда исчезнет, и произойдет это очень быстро, – пишут критики-регионалисты. – Образуется новая Сибирь, которая соберет воедино ослабленные и рассеянные элементы. Колонизаторы и ссыльные, любители легкой наживы, сомнительные личности, проходимцы – такого рода типы обретут новые виды деятельности, как только на вокзал прибудет первый поезд. (…) Они наложат руку на торговлю и промышленность. Самые здоровые черты сибирской жизни будут уничтожены рельсовой лихорадкой, овладевшей предпринимателями и прочими дельцами».28 Уже сильно ослабленное арестами и ссылками, сибирское областничество оказывается на краю гибели, приближающейся в виде локомотива – символа эксплуатации и одновременно «деморализации»29 идеализированной и любимой Сибири. Они не ошибаются, Транссиб вместе с последовавшей за ним когортой русских и украинских колонистов окончательно сломят сопротивление поборников независимости Сибири и без малейшего насилия добьются того, что полицейским репрессиям удавалось лишь отчасти.