Сибирская эпопея

Защитники северного маршрута постоянно прикидываются бедными родственниками. Север, как заявляют они, населен гуще, чем Поволжье и Урал. А протяженность дорог там многократно меньше! Он отрезан от столиц. Его необъятные леса дадут необходимые для строительства шпалы. К тому же, решение в пользу севера даст возможность избежать переправы через Волгу и Каму, технических трудностей, связанных со строительством гигантских мостов, и неимоверных расходов.

Север? Сторонники Богдановича возражают, что север – это непроходимые болота, поросшие лесом. Дыра без будущего и без всяких шансов оживить экономику. «0 х 0 = 0»11, – злобно заключает втянутый в борьбу столичный хроникер. В своем усердии полковник и его сподвижники доходят до того, что пробуют заручиться поддержкой в рядах конкурентов и публикуют петиции, подписанные сотнями купцов из северных земель, выступающих за южный вариант. «Северяне» в ответ пытаются подорвать репутацию полковника, заявляя, что он подкуплен и действует по указке находящихся на его маршруте городов. Тот возмущается: «Ваше Сиятельство, – пишет он министру путей сообщения, – я никогда не претендовал ни на какую концессию, никогда не высказывался в этом смысле и не имею намерения делать это в будущем. Заклинаю Вас относиться ко мне не как к претенденту на концессию, а как к человеку, хорошо изучившему местные условия Урала и Сибири и знающему, в чем состоят их интересы».12 Внутренними российскими дебатами Богданович не ограничивается – он ищет поддержки за рубежом. Бывший полковник-пожарник теперь почетный гость на Международном конгрессе Парижского географического общества, где ему устраивают овацию. Там Богданович по-французски отстаивает историческую миссию своего проекта: «Цивилизация быстро движется с Запада на Восток, препятствия могут замедлить этот процесс, но не могут его остановить <…> Победа западного прогресса в России уже обеспечена».13 Там он заручается поддержкой француза Фердинанда де Лессепса, дипломата, возглавлявшего только что завершившееся строительство Суэцкого канала. В пору, когда Россия все больше и больше прибегает к использованию частного французского капитала, обретение такого союзника чрезвычайно важно: «Поддержка видного французского географа, чья речь вызвала бурные аплодисменты, не может не вызвать значительного резонанса во всем мире», – пишет Paris-journal.14 Богданович везде и повсюду: на банкете по случаю летней Нижегородской ярмарки 1875 года он выступает с пламенной речью в защиту своего проекта. На вечере в честь шведского мореплавателя Адольфа Эрика Норденшёльда он позирует рядом с героем дня, который, задумав впервые пройти Северо-Восточным морским путем, стал одной из самых влиятельных фигур российского общества.