«Cruelle destinée»1312
Давно не было такой кошмарной заутрени.
Днем ездили на промыслы. Экскурсией. Было приятно, чудесный день с солнцем, тепло, электрическая дорога, ощущение «путешествия», хоть некоторое развлеченье и новое впечатленье за ряд серых дней здесь.
Вернулись в 4 часа, бродили по улицам среди серых, взволнованных людей, мечущихся по магазинам, жадно останавливавшихся у бедных, смешных витрин. Купили цветы, пришли домой и легли «отоспаться» перед заутреней. Я решила встать на ½ часа раньше, чтобы заняться «Грозой», так как сегодня утром – спектакль.
Спросила Малыша про первую сцену, он стал объяснять «отчего люди не летают». Я вместо того, чтобы пробовать, стала разговаривать – «сольется ли его толкование с лирической линией всей роли». В результате разговора – мучительная, кошмарная сцена между нами, ненужная, унизительная.
Звонили к заутрене, звонили в 12 ч. [к] Крестному ходу, а я лежала в ванной на скамейке, ничком, не в силах подняться, чтоб взять стакан с водой, и мучительно вслушивалась в шаги по комнате Малыша, тяжелые и быстрые, [мятущиеся], как у зверя, запертого за решеткой.
Во втором часу вышли на улицу. Меня трясло, зубы стучали, шляпу надвинула на нос, чтобы закрыть опухшие красные веки.
Малыш – измученный, стиснутый.
Пошли к собору.
Жалкое зрелище.
Напротив в каком-то военном учреждении гремит громкоговоритель, вальс из оперетты. Из собора плохой хор – «смертью смерть поправ»…
Мне показалось, что все это – сон.
На дворе около собора толпа – не могущих войти в храм.
Несколько лиц – пытающихся сосредоточиться. Шум, разговоры, [черномазые] уличные ребята, с гиканьем прыгающие по церковному двору, перелезающие через забор…
Обошли вокруг церковь, вышли на улицу.
Везде громкоговорители с пошленькими оркестрами, дурацкая толпа…
Пошли в Московскую гостиницу.
Сидели у Нины [Сухоцкой], у Котов…
Всё – скучно, без праздничности, без веры и искренности.
Пришли домой – и такая бедность и опустошенность была внутри, что показалось, как будто нет внутри меня содержания, а один воздух.
вернуться
1307
…говорили, что никогда я так не играла Адриенну. – Дань исполнению отдавал и писавший рецензии на все спектакли Камерного театра автор газеты «Бакинский рабочий»: «Среди исполнителей, как почти всегда, резко выделяется Коонен в заглавной роли. Коонен, как никто, умеет убеждать и покорять какой-то особой своеобразной простотой. <…> Творчество Коонен очень трудно подвергнуть анализу. Оно не является торжеством какой-нибудь школы и скорее всего может быть объяснено как интуитивное откровение высоко одаренной индивидуальности» (Гурвич А. Камерный театр: «Адриена Лекуврёр» // Бакинский рабочий. [Вырезка без указания даты и страницы.] Цит. по: Там же. № 48).
вернуться
1308
…сборы очень слабые… – Ситуация, видимо, постепенно менялась в лучшую сторону, поскольку по итогам выступлений Камерного театра в Баку пресса писала: «Материальные успехи театра хороши. Они были бы еще лучше, если бы цены на билеты для профсоюзников были понижены; провинция не привыкла к московскому уровню цен… Быть в крупнейшем рабочем центре СССР и показать себя только нэпманской, мещанской в массе публике, пройти мимо рабочих районов – это – мягко говоря – не безупречная система организации гастролей» (Фреголи <псевдоним не раскрыт>. Баку // Современный театр. М., 1928. № 24–25. С. 470).
вернуться
1309
…хорошую прессу. – Помимо статей А. Гурвича в альбоме с газетными вырезками, посвященном гастролям 1928 г., имеется текст еще одного бакинского автора, где тот, в частности, пишет: «…у Камерного театра есть свое индивидуальное лицо. Он никому не подражает. Он делает только свое дело. За что бы он ни взялся, он всегда знает, что хочет и куда он придет. Он не блуждает. <…> „Адриенна Лекуврёр“, „Гроза“ и „Жирофле-Жирофля“ – все одинаково талантливо, все раскрыто до основания, все доведено до совершенства, на всем имеется только одна печать: сделано в Камерном театре. Замечательная печать, предохраняющая от подделок. Ее знают не только у нас, но и далеко за пределами нашего Союза.
Самое замечательное в Камерном театре – это, разумеется, режиссерская рука. Таиров знает какой-то никому не ведомый секрет гармонии и сочетания красок. Бесконечной вакханалией они льются у него, переливаются и сверкают. Гармония эта, в которой трудно отделить художника от режиссера и актера от декораций, достигается очень „несложными“ средствами: талантом, вкусом и простотой.
У кого вы еще найдете такую динамику, такую фонтаном бьющую жизнь и такую логическую последовательность? <…>
Этот театр, дважды ездивший за границу и вернувшийся оттуда с победой и триумфом, к нам приехал впервые. Он показал нам свое лицо и свои достижения. Очень незаурядное лицо. Очень большие достижения» (Яковлев Ал. Сделано в Камерном… // [Вырезка без указания газеты и даты.] С. 5. Цит. по: Статьи и заметки о гастролях Камерного театра в Баку, Тифлисе, Ростове-на-Дону, Киеве, Одессе // РГАЛИ. Ф. 2328. Оп. 1. Ед. хр. 1344. Альбом I. № 44).
вернуться
1310
Сахновский Михаил Павлович (1886–?) – театральный администратор. Он упоминается в письме А. Я. Таирова С. А. Семенову от 6 января 1929 г. после обсуждения ряда мест пьесы «Наталья Тарпова», критических соображений и предложений автору по доработке: «Теперь об остальных вопросах, затронутых Вами. Бывая в театре, Вы должны были увидеть, что, по существу, они находятся вне сферы моей компетенции и я единолично разрешать их не имею ни права, ни возможности. Эти дела ведет М. П. Сахновский под присмотром и ответственностью специально назначенного в театр моего заместителя М. М. Керженцевой» (цит. по: Таиров А. Я. О театре. С. 485). Комментатор Р. Брамсон предполагает, что в письме С. А. Семенова речь могла идти о возможности постановки пьесы «Наталья Тарпова» в других театрах (Там же. С. 569).
вернуться
1311
Рядом играет в драматическом театре Жихарева… – Жихарева Елизавета Тимофеевна (1875–1967) – актриса. Свой актерский путь начала в МХТ (1903–1905), затем служила в Костроме (1906–1908), потом в московских театрах – Ф. А. Корша (1909–1910), К. Н. Незлобина (1911–1914) и в Малом (1915–1917). После революции 1917 г. в течение десяти лет скиталась по Европе. По возвращении играла в Минском, Тбилисском и, вероятно, Бакинском театрах, имела успех в трагедийных ролях. В 1936 г. актриса Ленинградского театра комедии, с 1936 по 1956 г. в труппе Ленинградского театра им. А. С. Пушкина. Весной 1928 г. Камерный театр выступал в Баку в помещении театра Акопера (русского) – официальное название Большой государственный академический театр, а Е. Т. Жихарева – в БРТ (Бакинском рабочем театре), где играла, в частности, в спектаклях: «Родина» Г. Зудермана, «Идиот» по Ф. М. Достоевскому, «Мирра Эфрос» и «За океаном» Я. М. Гордина.
вернуться
1312
«Жестокий жребий» (франц.).
