Воистину судьба великих людей всегда трагична – всё после смерти!
А жизнь – муки, отчаянье, травля, одиночество и жалкий конец!
Главное – одиночество!
Я плакала, сердцем плакала, читая о последних днях Бальзака.
На маленькой станции в слезах вышла на платформу.
«Поезд стоит 8 минут».
И за эти 8 минут я впервые поняла, что единственно правильная, настоящая жизнь для не обычного олуха, каким переполнен огромный прекрасный божественный мир, – это быть пастухом, странником, жить в постиганьи чуда жизни, радости природы и наивных зверей, далеко от погони за славой, деньгами, наслаждениями, далеко от общества. Главное, самое ужасное, уродливый кошмар, созданный жизнью, это – «общество», традиции, то, что «принято», «уважается» и любится в этом сборище олухов.
Весь этот последний год был тяжким моим испытаньем. Я страдала, страдала подчас мучительно, мерзким женским страхом.
Морщины вокруг глаз, опускающиеся углы губ…
Как будто с этим улетало всё.
Я бросалась «на люди». Тащила Малыша в идиотский «кружок». Там я жадно следила за лицами, на меня смотревшими: видят ли они то, что вижу я в зеркале, внимательно разглядывая себя по утрам и с каким-то садистическим удовлетворением отмечая новые и новые признаки надвигающейся «старости». Я приходила в восторг от комплиментов мужчин. Я чуть не влюбилась в какого-то итальянца из посольства только потому, что он, не зная, кто я, искал меня глазами, сидя за другим столом, и на костюмированном вечере усиленно преследовал меня серпантином.
Какая нелепица!
Какой позор!
Жизнь ужасно безжалостна, мучительна! Она терзает, мучает, бросается людьми, как мячиками на теннисной площадке.
Единственный правильный путь – уйти с этой жестокой, бессмысленной арены, где мукой, истекающим кровью сердцем и мозгами создают себе «биографии».
Всё для чего?! – для пышных похорон и умиленных слов на столбцах газет после смерти!!!
Какая нелепость была попасть на эту ужасную арену!
Как прекрасно утро в поле. Как чудесно распевают воробьи, как ослепительно блестит снег – купаясь в солнечных лучах!
Какая радость – постигать чудо своего дыхания, короткого пребывания на земле, возможность двигать [пальцами], обозревать глазами великолепие этого пышного «божьего» мира, в котором столько людей клянут Бога за свое рожденье!!
Гашу свет.
Одиннадцатый час.
В 5 часов – мы в Баку.
Спектакли. Иду делать «биографию»…
30 марта [1928 г.]. Пятница (здешнее воскресенье)
Баку
Сегодня первый день какого-то внутреннего покоя.
Вчера – уродливая ссора, угрозы Малыша о самоубийстве, разговор о «Сирокко» и его последствиях1302, все больные вопросы, больные темы, вызывающие отчаянье, безвыходность, озлобление друг против друга, недостойнейшие слова друг другу.
Вечером мир, измученные нервы, утомленье, опухшие от слез глаза, стиснутые зубы у Малыша.
Состоянье у меня смутное здесь. Город, в первый день показавшийся любопытным, приятным, – обидел меня нехорошим для меня климатом и отвратительной жесткой водой, от которой все лицо делается в сыпи, болят глаза, и я уже второй день не умываюсь. Восточные сладости усыпили энергию кишок, и желудок никак не желает работать, что всегда и неизменно действует на нервы.
Встреча с Люком и Шавровым1303 лишила жизнь здесь этих нескольких дней той радости одиночества и уединения, о которых я мечтала, уезжая из Москвы.
Волненье – начинать скоро играть (я не играла уже с 13 числа) – тоже подотравливает жизнь.
И вечный червь – боязнь неуспеха – отвратительный, с которым я решила бороться категорически.
Сегодня – светлее.
Мечтаю об Элле в «Черном гетто»1304.
Хочется вылить туда многое-многое, что криком кричит истошным в самом сердце.
6 апреля [1928 г.]. Пятница
[Баку]
О ужас!!! Пришли делишки на 6 дней раньше положенного срока – а играть надо в воскресенье «Любовь»1305, вторник – премьера «Адриенны» и среда – «Гроза»!!!!
Главное – боязнь, что я нездорова, что что-то неблагополучно у меня с маткой, так как уже несколько последних месяцев делишки пошаливают и матка опухшая.
Обидно – испортилась этим вся моя жизнь здесь.
Так хорошо все было.
И «Любовь», и «Гроза» прошли очень хорошо и имеют пока наибольший успех1306. Нервы у меня успокоенные, уверенность обретена, люблю Малыша бесконечно, счастлива своей любовью к нему, научаюсь отгонять все ненужные вещи и мелочи, способные помешать, нарушить ту радость ощущенья благости нашей, которая клокочет и бьется в груди, как будто впервые я люблю.
вернуться
1302
…разговор о «Сирокко» и его последствиях… – Из контекста записи следует, что спектакль «Сирокко» упоминается в связи с какой-то закулисной ситуацией.
вернуться
1303
Встреча с Люком и Шавровым. – Балетные артисты, а впоследствии педагоги, Елена Михайловна Люком (1891–1968) и Борис Васильевич Шавров (1900–1975) выступали вместе не только в спектаклях Мариинского театра, но и на эстраде. В 1922–1923 гг. они совершили турне по европейским странам. Вероятно, в марте 1928 г. выступали с концертной программой в Баку.
вернуться
1304
Мечтаю об Элле в «Черном гетто». – Речь идет о роли в пьесе Ю. О’Нила, поставленной А. Я. Таировым в Камерном театре под названием «Негр». Премьера – 21 февраля 1929 г. Художники В. А. и Г. А. Стенберги. А. Г. Коонен исполняла роль Эллы.
вернуться
1305
«Любовь» – «Любовь под вязами» Ю. О’Нила. Постановка А. Я. Таирова. Камерный театр. Премьера – 11 ноября 1926 г. Художники В. А. и Г. А. Стенберги. А. Г. Коонен исполняла роль Эбби.
вернуться
1306
И «Любовь», и «Гроза» прошли очень хорошо и имеют пока наибольший успех. – Газета «Бакинский рабочий» писала в обзоре: «Очнувшись от эстетического угара, протерев глаза и оглянувшись, Камерный театр не мог не почувствовать своей изолированности и опустошенности. <…> На новые рельсы театр перешел, конечно, не сразу и, несмотря на то что этот переход он совершал с величайшей осторожностью, – не без крушений.
Результаты налицо. Мы видим их в „Грозе“ и „Любви под вязами“. Вместо изысканной, утонченной и выхолощенной экзотики сцену Камерного театра насыщают подлинно человеческие страсти. Совершенно меняется социальная физиономия сцены, ее внешний вид. На смену бездушным марионеткам аристократического и фантастического мира являются грубые, корявые, но живые фермеры, купцы, крестьяне. Изощренность якуловской эстетики сменяют суровые, внушительные и так много говорящие конструкции художников Стенбергов. Словом, театр опустился на землю и неожиданно для многих нашел здесь подходящий для себя материал» (Гурвич А. Медленно, но верно // Бакинский рабочий. [Вырезка без указания даты.] С. 3. Цит. по: Статьи и заметки о гастролях Камерного театра в Баку, Тифлисе, Ростове-на-Дону, Киеве, Одессе // РГАЛИ. Ф. 2328. Оп. 1. Ед. хр. 1344. Альбом I. № 41).
Тот же автор писал и о каждом из упомянутых спектаклей в отдельности: «В сконцентрированности, в сгущении эмоций – главная сила спектакля. В нем нет ничего лишнего. Скупыми, лаконичными приемами создается атмосфера нависающего, непреодолимого гнета. Постановщик, актеры, художники <…> в этом спектакле неотделимы.
Образ Эбби в исполнении Алисы Коонен убеждает какой-то особой простотой, глубоко волнует своей углубленностью. Бездушная, несколько чванная, почти суровая в первом действии Эбби–Коонен уже накопила что-то в своей груди, чтобы затем излить страсть неудержимой струей, хлынувшей из всего ее существа, как сквозь прорвавшуюся плотину. Теплые ласковые нотки женственности переплетаются со звериным криком затуманенной самки, захлебывающейся, задыхающейся от страсти, близкой к обмороку. И, наконец, в 3 действии, после того как Эбби убивает своего ребенка, Коонен дает мрачную, совсем ушедшую в себя фигуру обессиленной, ослабевшей женщины» (Гурвич А. Камерный театр: «Любовь под вязами» О’Нейля // Бакинский рабочий. [Вырезка без указания даты.] С. 5. Цит. по: Там же. № 42); «Образ Катерины в исполнении Коонен из центральной фигуры становится самодовлеющей. Внутренний мир Катерины совершенно поглощает мир, ее окружающий. <…> Катерина у Коонен не является современницей Островского – это обобщенный трогательный облик русской женщины – мученицы всех времен. И в этом его ценность и величие.
Спектакль в целом производит прекрасное впечатление. При всей своей волнующей напряженности, внутренней глубине и силе, внешне он классически прост» (Гурвич А. Камерный театр: «Гроза» // Бакинский рабочий. [Вырезка без указания даты и страницы.] Цит. по: Там же. № 43).
