Адрес мне лично от публики, который не дали прочитать, так как было уже поздно и зрительный зал редел…
Подъем почти карнавальный в зрительном зале.
Около 2 ½ часов выбрались из театра. Ждали машины. Поехали в свой театр.
Я сижу рядом с Вячеславом с одной стороны и с другой1279.
В отдалении у крайнего стола – Церетелли.
Шум, звон посуды, рюмок, бокалов…
На сцене – номера. Их никто не желает смотреть.
Шлуглейт уговаривает спеть с Церетелли «Жирофле».
Николай в готовности. Я предлагаю просто протанцевать, так как голоса у меня уже никакого.
Танцуем (очень плохо) под аплодисменты.
Перед выходом стоим за кулисами: «Если бы ты знала, Алиса, как я тебя люблю, я никого не могу любить, кроме тебя, и в то же время многое в тебе я ненавижу».
«И я, Николай, очень многое в Вас ненавижу».
Танцуем. Идем в зрительный зал. Перехожу от стола к столу, чокаюсь, знакомлюсь.
Танцы в фойе под школьный джаз-банд. Танцуют мало…
Танцуем с Николаем, под пытливыми взглядами публики, своих.
Иду в кабинет Александра Яковлевича. Он с женой Румнева1280, болтают.
Иду к себе в уборную. Приходит Марков. Ругаемся с ним крепко1281.
В 9 часов идем домой к нам – Аркадин, Стенберг, Николай [Церетелли] и Марков.
Надеваю дома розовое платье и белую подаренную шаль.
Едим окорок, пьем чай со свежим хлебом, кофе. Лица у всех синие.
Николай нагл, говорит с Александром Яковлевичем так, что мне неловко и противно, и жаль бесконечно Александра Яковлевича, который ничего не замечает.
В 12 ½ дня разошлись. Посидела еще с Малышом, наконец легли.
В 2 ½ часа встали.
Сидели, перебирали впечатления вечера.
[1925 г.]
Новый год
Играла «Саломею».
Яновицкие заехали поздно, без 10 минут 12 выехали из театра.
Я, Александр Яковлевич, Стенберг, немец, делегат из Берлина на юбилей, Яновицкие.
Приехали в буффонаду.
Толкотня, теснота, наш стол на сцене, еле разместились: супруга доктора, Солин1282 с женой, Кирпичниковы1283.
Плохо, скудная еда, плохое вино, тесно.
Поели, пошли в какую-то комнату, где танцуют.
Стало нудно. Решили удрать. Было 2 ½ часа.
Александр Яковлевич поехал к Дункан – узнать, что там, а мы – к Кирпичниковым. Приехал обратно, говорит, скука там смертельная. Сидели у Кирпичниковых до 7 ½ утра.
Было «мило».
Скучновато.
Но в общем – ничего.
Мне грустно.
Про меня распускают нехорошие слухи – по Москве. Очень повинен в них, я уверена, и Николай [Церетелли].
Меня обижают определенно.
Ну да Бог с ними.
Надо терпеть.
Ничего не поделаешь.
Хочется уехать. Безумно. Иногда хочется бросить сцену – навсегда.
Я так устала от вечного гоненья, что сил не хватает больше терпеть.
За что? За что меня [так не любят. – вымарано]?
[Очень многие. – вымарано.]
И я ожесточаюсь, я чувствую, что делаюсь гадкой, жестокой, у меня появляется желание воистину стать злой и самой начать делать людям больно.
Затравили Малыша.
Затравили меня.
За что, по какому праву?!
Гадкие люди!
1 февраля [1925 г.]
Чествование Большого театра1284. Днем воскресенья торжественное заседание1285 ([нрзб.], черное платье с длинными рукавами, белый шарф), вечером играем III акт «Пьеретты» в Большом театре.
В понедельник – спектакль Большого театра для нас.
Чудесная «Сильфида»1286!
3‐го утром заболела (вместо 8-го).
Отменяем 3 спектакля на неделе!!!
По слухам, Соколов подал заявление к Мейерхольду1287.
Переживаю кризис, возвращаю себе веру, уверенность и крепость, успокаиваюсь от суеты и сомнений.
Пересматриваю и углубляюсь в себя.
Чувствую себя внутренне крепко и покойно, чего не было уже 2 года.
Думаю, что наступает мой внутренний renaissance.
Сижу целую неделю дома. Дремлю, читаю, наслаждаюсь покоем.
Плоха мать.
Боюсь за нее.
Особенно когда подумаю, что уедем за границу.
Надежды кое-какие есть.
Трудно достать деньги.
Николая [Церетелли] выбросила окончательно.
Это не человек, а мне надо много сил, чтобы двинуться вперед.
Кажется, театр их [Луначарск. – более поздняя запись] закрывается1288.
Разговоры о Парижской выставке1289.
Ждем разговора с Соколовым.
вернуться
1278
Бесконечная вереница адресов… – Описание газетой «Правда» юбилейного чествования несколько расходится с видением Алисы Коонен: «Особенно интересным моментом отчетного торжества было выступление представителей 15 тысяч беспризорников, нашедших себе приют в детских домах, колониях и коммунах Москвы. Они продефилировали через весь зрительный зал и сцену со щитами в руках. Затем, выстроившись на сцене, они по команде вознесли над головами щиты, которые составили из начертанных на них букв лозунг: „Камерный театр! Даешь театр массам!“ Один из беспризорников обратился к Таирову: „Тов. Таиров, будь готов служить искусству пролетарского Октября!“ – Всегда готов! – отвечает А. Таиров по-пионерски от имени всей труппы. Юбиляром были получены многочисленные приветствия от деятелей театра и искусства: М. Н. Ермоловой, А. И. Южина, Собинова и др., а также из Берлина и Парижа – от директоров театров, художников и проч.» (1924. № 297. 31 дек. С. 8).
вернуться
1279
Я сижу рядом с Вячеславом с одной стороны и с другой. – Иванов Вячеслав Иванович (1866–1949) – поэт-символист, философ, драматург. В первые годы Камерного театра входил в круг его друзей, участвовал в проводившихся там «беседах о театре» (1916). В начале 1920‐х гг. активно сотрудничал с историко-театральным отделом Наркомпроса. В 1924 г. проездом из Баку в Италию провел несколько месяцев в Москве. Второй Вячеслав – неуст. лицо.
вернуться
1280
…с женой Румнева… – Сведений о жене А. А. Румнева найти не удалось.
вернуться
1281
Приходит Марков. Ругаемся с ним крепко. – Скорее всего, полемика возникла в связи с точкой зрения П. А. Маркова на спектакль «Святая Иоанна» Б. Шоу, сформулированной в статье «Театральная жизнь в Москве. Начало сезона 1924/25 года», вышедшей в январе 1925 г.: «По существу, „Святая Иоанна“ – чрезвычайно реальная вещь и, может быть, для ее воплощения необходим натуралистический театр: от Иоанны пахнет луком, король ходит оборвышем, Бодрикур отсылает Иоанну к королю, чтобы от нее отвязаться. Менее всего знающий „наивную серьезность“, Камерный театр колеблется в воплощении театрального парадокса между буффонадой и трагедией; он не чувствует стиля Шоу, и Шоу „портит“ своим произведением монументальный замысел театра. Шоу играет в натурализм, а театр остается классическим. Автор заставляет Иоанну пахнуть луком, а в Камерном театре она пахнет тончайшими духами. Шоу дает сатиру в индивидуальном разрезе, Камерный театр пытается ее обобщить» (Марков П. А. О театре. Т. 3. С. 208).
вернуться
1282
Солин Илья Сергеевич (1892–?) – артист оркестра Камерного театра.
вернуться
1283
Кирпичниковы – семья Кирпичникова Виктора Дмитриевича (1881–1937), инженера-электроэнергетика. В 1922–1930 гг. входил в правление Московского объединения государственных электрических станций (МОГЭС). 29 сентября 1930 г. был арестован, приговорен к расстрелу с заменой его на 10 лет заключения. Содержался в особом конструкторском бюро (шарашке). После освобождения в декабре 1931 г. работал инженером технического отдела Мосэнерго. В январе 1933 г. был назначен начальником теплоэлектроцентрали на Березниковском химкомбинате в Пермской области, успешно наладил там работу импортного оборудования, за что нарком тяжелой промышленности Г. К. (Серго) Орджоникидзе наградил его в том же году «черным с красным лимузином Бьюик», квартирой в Москве и орденом Ленина. После повторного ареста 16 марта 1937 г. приговорен к расстрелу. Жена – Люция Ивановна Краузе умерла во время первого ареста мужа.
вернуться
1284
Чествование Большого театра. – Празднество в связи со 100-летним юбилеем. Проходило в два дня, 1 и 2 февраля 1925 г.
вернуться
1285
Днем воскресенья торжественное заседание… – 1 февраля 1925 г. в 12 часов дня на торжественное заседание, посвященное столетию Большого театра, собрались представители всех театральных организаций, частей Московского гарнизона, пионеры, рабочие. На трибуне – нарком просвещения А. В. Луначарский и председатель ЦК Всероссийского профессионального союза работников искусств Ю. М. Славинский. На черном бархате горела бриллиантовая цифра «100», обрамленная лавровыми ветками. На подмостках – хор и солисты оперы: женщины в длинных белых платьях, мужчины во фраках. Программу торжеств открыл Н. С. Голованов, дирижировавший своей кантатой. Затем началось торжественное заседание. А. В. Луначарский выступил с развернутым докладом – обозрением творческого пути Большого театра за сто лет его существования. Следом с приветственными речами в адрес театра выступили рабочие фабрик, заводов, представители советских воинов и моряков, ЦК Рабис и многие другие делегаты. Во втором отделении сцену заняли артисты театра. Старейшие сидели в креслах, молодежь стояла полукругом. Фанфары оповестили начало приветствий и чтение адресов от театров. Здесь были К. С. Станиславский, В. И. Немирович-Данченко, О. Л. Книппер-Чехова, И. М. Москвин, А. И. Южин, А. А. Яблочкина, Е. Н. Гоголева, Г. М. Ярон, И. В. Ильинский, А. Г. Коонен, А. Я. Таиров и многие другие артисты театров Советского Союза. Апофеозом торжественного заседания стало исполнение оркестром «Интернационала» в инструментовке Н. С. Голованова – его пели и сцена, и зал.
вернуться
1286
В понедельник — спектакль Большого театра для нас. Чудесная «Сильфида»! – Во второй день чествования Большого театра, 2 февраля 1925 г., вечером шел парадный сборный спектакль: первый акт оперы «Руслан и Людмила» М. И. Глинки с А. В. Неждановой – Людмилой и две картины балета «Сильфида» Х. Левенскольда с Е. В. Гельцер в заглавной партии. Второе отделение началось балетом «Петрушка» И. Ф. Стравинского и продолжилось четвертой картиной оперы «Садко» Н. А. Римского-Корсакова (партию Любавы исполняла Н. А. Обухова).
вернуться
1287
…Соколов подал заявление к Мейерхольду. – В ГосТИМ В. А. Соколов не перешел, после гастролей Камерного театра 1925 г. по приглашению М. Рейнхардта остался работать в Германии.
вернуться
1288
Кажется, театр их <…> закрывается. – Имеется в виду Новый драматический театр под руководством К. В. Эггерта, который открылся в сентябре 1924 г. на базе Студии русского театра. 7 января 1925 г. здесь состоялась премьера пьесы А. В. Луначарского «Поджигатели» в постановке К. В. Эггерта и К. Г. Сварожича с Н. М. Церетелли в роли Руделико. Театр вскоре закрылся.
вернуться
1289
Разговоры о Парижской выставке. – Международная выставка декоративного искусства и художественной промышленности открылась в Париже 28 апреля 1925 г. Советский павильон разместился в Большой дворцовой галерее «Эспланад». Был сооружен по проекту архитектора К. С. Мельникова. Главный художник павильона – А. М. Родченко. Триумф революционной сценографии был полным: А. А. Экстер – золотая медаль за эскизы и макеты к спектаклям Камерного театра, В. Г. Меллер – золотая медаль за оформление спектакля в театре «Березіль», Б. А. Фердинандов – серебряная медаль за макет к спектаклю «Царь Эдип», А. В. Лентулов – диплом выставки за оформление спектакля «Демон», поставленного А. Я. Таировым в Советской опере в 1920 г.
