А. С. Хомяков – мыслитель, поэт, публицист. Т. 1 [litres]

Учит вся Церковь, иначе: Церковь в ее целости <…> Всякое слово, внушенное чувством истинно христианской любви, живой веры или надежды, есть поучение; всякое дело, запечатленное Духом Божиим, есть урок; всякая христианская жизнь есть образец и пример. Мученик, умирающий за истину, судья, судящий в правду не ради людей, а ради Самого Бога, пахарь в скромном труде, постоянно возносящийся мыслью к своему Создателю, живут и умирают для поучения братьев; а встретится в том нужда – Дух Божий вложит в их уста слова мудрости, каких не найдет ученый и богослов[798].

А вот мысли Хомякова о молитве: «Мы молимся потому, что не можем не молиться, и эта молитва всех о каждом и каждого о всех, постоянно испрашиваемая и постоянно даруемая, умоляющая и торжествующая в то же время, всегда во имя Христа, нашего Спасителя, обращаемая к Его Отцу и Богу, есть как бы кровь, обращающаяся в теле Церкви: она Ее жизнь и выражение Ее жизни, она глагол Ее любви, вечное дыхание Духа Божия»[799]. Сказано прекрасно по форме и истинно по содержанию. Следующие далее слова могут восприниматься как личное мнение писателя: «Мы же молимся в духе любви, зная, что никто не спасется иначе, как молитвою всей Церкви, в которой живет Христос, зная и уповая, что, покуда не пришло совершение времен, все члены Церкви, живые и усопшие, непрестанно совершенствуются взаимною молитвою»[800].

Все же это скорее религиозная интуиция, близкая к религиозному творчеству, ибо вытекает из Евангельских заветов, засвидетельствованных апостолами Христовыми: «Бог любы есть» (1 Ин. 4, 8), «Ныне же пребывают вера, надежда, любы, три сия: больше же сих любы» (1 Кор. 13, 13). И еще: «…несть Бог, Бог мертвых, но Бог живых» (Мф. 22, 32). Ежели у Бога все живы, то окончившим земной жизненный путь что остается делать до Страшного суда? Духовными слезами смывать свои грехи и молиться, молиться за себя и за всех. «Кто положит предел милосердию Божию, – говорит Хомяков, – принявшему на Себя грехи мира?»[801].