А. С. Хомяков – мыслитель, поэт, публицист. Т. 1 [litres]

Так могло бы быть. Но взялись умные люди учить уму-разуму «невежественный» народ, не сразу, но выветрилась сила церковного народа, народа-Богоносца, в фундаменте Церкви и Царства образовались пустоты в начале ХХ века. «И вот рушилось все, разом, Царство и Церковь», – написал В. В. Розанов в «Апокалипсисе нашего времени».

Неужели нам осталось только вспоминать прошлое?

Вряд ли мы узнаем, когда именно, но можно предположить, что в эпоху преподобного Сергия Радонежского неизвестные русские православные простецы совершили акт религиозного творчества в Символе веры. Произошло это тихо, незаметно, не оставив следа в письменных документах. Без споров и возмущения верующие приняли ими совершенное – так оно оказалось естественно, органично для жизни Церкви. Может статься, переписывая Символ веры, наши простецы заметили неладное. Утверждается истинность первых двух ипостасей Св. Троицы: «<…> Иисуса Христа <…> рожденного <…> Бога истинна от Бога истинна <…>». Об истинности третьей ипостаси умалчивается: «<…> Духа Святаго, Господа, животворящего, иже от Отца исходящего <…>». Может, по недосмотру пропущено слово? Ведь логика, дух веры требует исповедовать истинность третьей ипостаси, потому написали: «<…> Духа Святаго <…> истинного и животворящего <…>». Ничего не добавлено в Символ веры, лишь слово, определяющее первые две ипостаси, отнесено к третьей. Исправлена неточность, сеющая сомнение в истинности третьей ипостаси, а это недалеко от хулы на Святого Духа. В греческом оригинале, возможно, не было нужды в уточнении, сделанном нашими простецами, – в церковнославянском и русском текстах пришлось впору. Русская Православная Церковь до середины XVII века исповедовала веру в уточненном символе.

Сверяли с греческими источниками, исправляли свои церковные книги на Руси до патриарха Никона. Делали это без спешки, не замахиваясь сразу на многое. Убирали, кажется, одни явные ошибки. Ученик знаменитого Максима Грека Зиновий (между 1518 и 1525 гг.) заметил прибавление того самого слова – истинного – в восьмом члене Символа веры. Тогда не вычеркнули[791]. Максим Грек в 1534 году в «Исповедании Православной веры» писал, отвергая обвинения в ереси: «<…> верую во Всесвятого духа и исповедую Его Богом истинным <…>»[792]. Что же это, как не согласие с нашими простецами?

Только при патриархе Никоне исправление церковных книг пошло стремительно, широко, с бездумным буквализмом: чего нет у греков – вымарать. Подобная участь постигла прозрения наших простецов: вымарали истинность Святого Духа. Разумеется, посыпались возражения. Протопоп Аввакум в «Житии» резонно упрекал правщиков в хуле на Святого Духа, ссылался на Дионисия Ареопагита. Действительно, в его сочинении «О Божественных именах» (главы первая и седьмая) имя «Истина» отнесено к Богу-Троице, а не к одной или двум Ее ипостасям. Вспоминает протопоп Аввакум и святителя Григория Нисского. У того в главе тридцать девятой «Большого огласительного слова» указано: «<…> если кто признает, что Сын и Святый Дух вне естества первого истинного и благого Бога», то есть не исповедует истинность второй и третьей ипостаси, «тот снова рождается в превратную изменяемую жизнь», т. е. ниспадает в язычество.