.]. Понедельник
[Ленинград]
Вчера уехал Александр Яковлевич в Москву.
Почти решен вопрос отъезда театра за границу: с 20 июня по 1‐е – Франкфурт, с 1 июля по 20‐е – Лейпциг, затем предположительно Лондон.
Ситуация здесь такова, что работать нет возможности, если еще откажут в перестройке1239, то совсем будет плохо.
Искусство не нужно никому. Нужна грамота. Что выше – непонятно, недоступно.
Александр Яковлевич склонен уехать, возможно – вернуться через 3 месяца с тем, чтобы весной или в сентябре будущего года уехать в Америку.
Настроение бодрое, не плохое, с приступами большой грусти. Жаль уезжать, грустно бросать Москву и ужасно грустно, что невозможно здесь работать, дышать.
Жаль бросать маму, Ниночку [Сухоцкую].
Но жизнь зовет, театр настаивает – надо крепиться.
Вчера был последний спектакль Николая [Церетелли] («Четверг»)1240.
Сварожич приходил к Виберу1241 жаловаться, что «премьеру» не устроили «проводы» и проч.
Смешные люди!
Можно подумать, что Николая выгоняли из театра!
Николай был у меня вчера после «Четверга».
Сначала танцевали все внизу, потом мы с ним ушли ко мне.
Он был выпивши, в настроении сумбурном, экзальтированном, то с ненавистью, то с нежностью говорил о своей любви и своих страданиях в течение 8 лет! (8 лет!!!)
В те минуты, когда сыпался на меня этот поток признаний, он сам искренне верил всему и любил меня.
Действительно любил!..
Но странно: я его слушала и все время сравнивала с любовниками из кино (я вчера только смотрела «Танцовщицу Марион»1242), а «текст» произносимых любовных признаний – с разными «текстами» из пьес.
Бедный, бедный Николай!!
Он пустой внутри, [и вот силою разных [нрзб.] причин обрел любовь]. [Три строки вымарано.]
Ведь он вообще не способен любить…
Это «случай» – я.
Сегодня написала Александру Яковлевичу, чтоб он не делал попыток уговорить его остаться и ехать.
Отправила письмо «спешно», а сейчас вот думаю – честно ли, правильно ли я поступила.
Есть в нем что-то такое мое, близкое, дорогое, и так часто я чувствую себя его сестренкой.
Если бы не Сварожич и не его дракон, мы могли бы жить душа в душу. Я угасла к нему как женщина, но я привязана к нему очень крепко, и если бы он не брыкался и любил Александра Яковлевича, мы жили бы чудесно.
29 мая [
1924 г.]
6 ½ часов дня
[Ленинград]
Николай [Церетелли] уехал.
29 мая [
1924 г.]
7 часов
[Ленинград]
Завтра утром приезжает Александр Яковлевич. Я жду его с волнением. Стосковалась.
ГПУ и Наркомпрос дали разрешение на выезд. Посланы телеграммы в Германию. Если впустят – значит, едем.
Я хочу ехать. Хочу уехать, убежать.
От многого вне себя, и от… себя… тоже.
Эти два последние вечера, вернее, ночи – был Николай [Церетелли] у меня.
Любящий влюбленный.
Как странно мы связаны с ним – это поразительно!
Уехал…
Я.
7 июня [
1924 г.]
Москва
Дни проходят в волнениях. Телеграммы из Германии и в Германию.
Вчера послана категорическая последняя телеграмма Мархольму: без 3,5 тысяч долларов не выезжаем. Ждем ответа.
Не знаю, хотеть поездки или нет.
Вообще, конечно, надо сейчас сидеть и работать, но, с другой стороны, так нас заплевали, заклевали, дошли до верхов наглости по отношению к театру (как, например, сведения о том, что в Питере театр провалился), что как-то грустно жить на своей родной земле, где совершенно не ценят, не любят, плюют и издеваются надо всем, что мы делаем.
Ужасно больно, и от боли хочется бежать.
Ессентуки
Приехали 28 июля
С 1 августа Кисловодск
до 13 августа – А. Я
до 17 августа – я
13 августа 1924 г.
Кисловодск
Проводила Малыша.
Уехал в Москву.
На муку ли, на радость ли…
Интересно…
13 [
августа 1924 г.]
вернуться
1239
…откажут в перестройке… – Речь идет о перестройке театрального зала.
вернуться
1240
Вчера был последний спектакль Николая [Церетелли] («Четверг»). – В спектакле «Человек, который был Четвергом» Н. М. Церетелли исполнял заглавную роль Четверга.
вернуться
1241
Вибер Евгений Карлович (1890–?) – актер. Подданный Германии. В труппе Камерного театра с 1920 и по крайней мере до 1932 г. (с перерывом: с 1921 по 1923 г. жил и работал в Берлине).
вернуться
1242
…смотрела «Танцовщицу Марион»… – В 1913 г. В. Р. Гардин и Я. А. Протазанов сняли фильм по популярному роману А. А. Вербицкой «Ключи счастья» с одноименным названием, его сюжетную основу составила судьба Марии Ельцовой, завоевавшей сцены мира как танцовщица Marion. В 1917 г. Б. Н. Светлов снял фильм «Победители и побежденные» по тому же роману. Скорее всего, в 1924 г. в советский прокат был запущен фильм Гардина и Протазанова под новым названием (газеты пестрели анонсами «Танцовщицы Марион»).
