Битва за Лукоморье. Книга II [сборник litres]

В приемной у дверей тронного зала от стражи было совсем уж не протолкнуться, даже Гюрята Елисеевич удивленно вздернул брови. Похоже, когда Гопон посылал его за русичами, караул еще не утроили.

Оружием царские охранники обвешаны были вовсе не парадным. Все – в полной броне, при щитах, кое у кого, кроме сабель на поясах, при себе – увесистые боевые топоры. Взглядами стражники, собравшиеся в приемной, встретили богатырей тяжелыми и хмурыми.

Гюрята и двое его чернобронников, которые сопровождали русичей, остались снаружи, а Добрыню и Василия в зал провел молоденький веснушчатый парубок в васильковом кафтане. Тот самый, вместе с которым Карп встречал их у дворцового крыльца, когда посольство князя Владимира только прибыло в алырскую столицу. Этого юнца, одного из людей казначея-горбуна, воевода успел в лицо хорошо запомнить.

Царь-наемник стоял у трона спиной к дверям, о чем-то негромко беседуя с Карпом Горбатым. Больше в зале никого не было, если не брать в расчет застывшую рядом с троном и у стен охрану да пару слуг у входа.

Услышав на пороге тяжелые шаги великоградцев, Гопон обернулся, и вот тут нехорошие предчувствия начали грызть Добрыню всерьез. Ни следа вчерашнего тепла и приветливости на лице царя-наемника он не увидел. Но мог бы побиться об заклад: появления в зале богатырей хозяин дворца действительно ждал с нетерпением.

Алырский государь опустился на трон – и только после этого одарил русичей холодным кивком: подойдите, мол. С той же самой надменной небрежностью одарил, что и пять дней назад.

Оделся сегодня Гопон Первый Сильномогучий в пышный наряд из темно-синего бархата и шелка. На зачесанных назад густых кудрях блестел обруч царского венца, украшенный сапфирами. Подпоясан молодой государь-богатырь был украшенным золотыми заклепками поясом, кафтан с высоким воротником аж слепил глаза серебряным и золотым шитьем. На левом запястье у правителя Алыра вдобавок ко всему этому великолепию красовался тяжелый, узорчатый широкий браслет из белого золота. Тоже сразу в глаза Добрыне так и бросившийся, когда царь-наемник опускался на трон и небрежно опустил руки на подлокотники. Похоже, наряжаться для приемов в тронном зале дорого-богато-красиво Гопон чистосердечно полагал наипервейшим царским долгом. В прочее время, как уже успели заметить русичи, он одевался куда проще.

Карп, вставший по левую сторону трона, тоже слегка наклонил голову, приветствуя великоградцев. Учтиво наклонил, однако улыбка, скользнувшая по бледным узким губам Гопонова советника, больше походила на быструю усмешку. Так усмехается расчетливый, но не боящийся делать смелые ходы игрок в тавлеи, который уже продумал до мелочей, как будет громить соперника за расчерченной на клетки доской.

Одет Карп, по своему обыкновению, был в темный неброский кафтан нарочито скромного покроя. «Черная ворона, что залетела в царские хоромы», – вновь вспомнил Добрыня.