Битва за Лукоморье. Книга II [сборник litres]

Воевода был готов к тому, что помочь им повидаться с Мадиной молодой чернобронник откажется. Парень легко мог сослаться на то, что без ведома царя сделать это не вправе. Но, услышав, о чем его просит русич, Гюрята кивнул охотно – и, как показалось воеводе, даже с удовольствием. Ничего подозрительного в желании Добрыни встретиться с государыней, вместе с которой великоградцы вчера вернулись во дворец, полусотник не усмотрел. Да и о том, что в тронном зале послов князя Владимира встретят так нелюбезно, он, как видно, не догадывался.

Как и о том, зачем у тронного зала на самом деле усилили стражу. Это тоже только укрепило Добрыню в его собственных догадках. Гюряте двойник Гопона явно не очень-то доверял.

Горницы Мадины, куда проводили воеводу с Казимировичем долговязый чернобронник и его люди, располагались, как оказалось, в восточном крыле дворца. У лестницы, по которой русичи и алырцы поднялись в покои царицы, тоже стояли охранники в вороненых кольчугах. Вряд ли бы Добрыню с Василием в эти покои просто так пропустили, не будь с ними молодого полусотника.

На пороге сеней их встретила миловидная востроносенькая девка-чернавка. Румяная, как маков цвет, с каштановой косой и лукавыми, бойкими зелеными глазами. Ей и передал Гюрята Елисеевич просьбу великоградского посла. От Добрыни не укрылось, что при виде полусотника чернавка аж вся сразу расцвела, просияла, и ее щеки вспыхнули еще жарче. Гюрята, назвавший девушку по имени – Нивянкой, приосанился и ей украдкой задорно подмигнул. Держались эти двое как давние и короткие знакомые. Не зря парень откликнулся на просьбу воеводы с такой охотой: в восточное крыло дворца полусотник, видать, полюбезничать с этой зеленоглазой наведывался частенько.

Убранство уютных светлиц алырской царицы, куда чуть погодя позвали русичей, было не просто нарядным, но и каким-то сразу, с порога, согревающим душу. Глаз тут ласкала каждая безделица. На полах – пышные шерстяные ковры южной работы с мелким тканым узором, столы да лавки из кедрового и орехового дерева украшает затейливая резьба, в углах – расписные сундуки, окованные медью и серебром, на лавках – шелковые покрывала и вышитые подушки, сквозь оконца с цветными стеклами струится веселый розово-золотистый свет. В сенях над пяльцами склонились еще четыре девчонки-служанки. Богатырей они проводили округлившимися глазищами, полными жгучего любопытства. А одна, рыженькая, встретившись взглядом с Василием, покраснела не хуже Нивянки.