Битва за Лукоморье. Книга II [сборник litres]

А ведь Мадина ждала этих вопросов, тут же понял великоградец. Держалась она отменно. Не ахнула. Не побледнела. Только густые ресницы вскинулись – и глаза под ними еще сильнее потемнели, став совсем черными.

– А может, он и вовсе худ с Лысой горы? Среди них, говорят, иные так умеют в человека перекинуться, что и не догадаешься, кто перед тобой, – продолжал дожимать царицу воевода. – Тогда понятно, отчего Алыр для всех соседей по Золотой Цепи в пугало превратился… Так какая из моих догадок верная, Мадина Милонеговна?

Нет, алырской царице надо было отдать должное – владела она собой великолепно. Еле слышно вздохнула и усмехнулась. Горько и невесело.

– Никакая, – тихо сказала Мадина. – Брат-близнец. Вы что, с ним никак уже повидаться успели?

– Он нас вместо твоего супруга в тронном зале сейчас принимал. Упырь с жальника – и тот с гостями ласковее беседует, – хмыкнул Василий. – Велел посольству нашему из дворца поскорее убираться, а Великому Князю передать: воевать с Баканом Алыр будет. Это что же выходит, государыня? Алырским царством на самом-то деле твой деверь правит, а муж – просто на троне красуется? И без совести да стыда нам врал, когда обещание давал с баканцами замириться?

– Не врал он! – Глаза у Мадины зажглись гневом, но тут же царица их снова опустила и прикусила губу. – История это – долгая да запутанная, не знаю даже, с чего ее вам и рассказывать-то начать…

– А ты с самого начала начни, Мадина Милонеговна, – спокойно сказал Добрыня. Ну, хоть на этом спасибо Белобогу: все тут, во дворце – в душевном здравии и в полном разуме, и он сам тоже с ума не сошел. – Коли не потаишь от нас ничего, и мы, глядишь, тебе помочь сможем. Муж-то твой, сдается мне, в беду попал – и попал оттого, что с братом из-за нас схлестнулся? Потому очи у тебя и наплаканы?

Глаза алырки вспыхнули. Она хотела что-то ответить, но не успела.

За дверью, из сеней, послышались голоса и грохот сапог. Слов было не разобрать, но один из этих голосов русичи узнали сразу. Мужской. Зычный, сердитый и молодой.

– Ой! Как знала, что ему донесут… – у Мадины это вырвалось совсем по-девчоночьи, но царица тут же снова взяла себя в руки. – Живо прячьтесь: нельзя, чтоб мой деверь вас здесь увидел!

Мадина метнулась к стене напротив окна. Быстро нажала на хвост украшающего ее резного павлина, клюющего яблоко. Раздался легкий скрип – и Добрыня даже не удивился тому, что часть стены отъехала в сторону, открывая темный проем. Во дворце Гопона Первого он больше не удивлялся уже ничему.