Леонид Брежнев. Величие и трагедия человека и страны

Если верно, что государственные деятели, как правило, представляют свою страну как pars pro toto (лат., часть вместо целого. – Примеч. пер.), то в данном случае искусство заключалось в том, чтобы не демонстрировать себя представителем враждебной системы, а самим своим обликом отвлечь от политических противоречий. Брежнев активно стремился к тому, чтобы его воспринимали не как главнейшего коммуниста, а, насколько возможно, как государственного деятеля западного типа, по меньшей же мере как «простого человека» из плоти и крови. Учитывая это, Брежнев шел по трем направлениям в поисках личностного контакта с государственными деятелями Запада. Во-первых, это было традицией сталинских времен, опереться на которую ему посоветовал Молотов2223; во-вторых, генсеку приходилось обходить правительство, прежде всего Косыгина и Громыко2224; и, в конце концов, он мог только лично проникнуть через многочисленные уровни недоверия и предложить себя как партнера «западного типа» по переговорам. Это была очень сложная задача, требовавшая большой проницательности, умения лавировать и хороших советников. Позже Брежнев признался Гельмуту Шмидту, что «в трудных условиях роль государственных деятелей возрастает»2225.

Поэтому то, что Брежнев начал в 1969 г., было редкостью во внешней политике: как с Никсоном, так и с Брандтом он создал «тайный канал», который обоюдно связывал государственных деятелей обеих сторон, в каждом случае без участия правительства и министерства иностранных дел, только с помощью немногих доверенных. Он предложил такой канал частного обмена информацией через немногих выбранных доверенных лиц и французскому президенту Помпиду. Но отношения между Францией и Советским Союзом уже с визита Шарля де Голля в Советский Союз в 1966 г., подписавшего, в частности, соглашение между автопроизводителями «Рено» и «Москвич»2226, были столь тесны и дружественны, что Помпиду считал твердое соглашение ненужным. Они всегда найдут личных доверенных, через которых смогут непосредственно договориться, не рискуя разглашением тайны2227. Именно с этой целью Брежнев поменял в 1971 г. не общительного посла в Париже В. А. Зорина на П. А. Абрасимова, которого Помпиду сразу же счел симпатичным, о чем и сообщил Брежневу2228. Абрасимов вскоре стал вхож в Елисейский дворец к Помпиду, чтобы информировать его о внешнеполитической деятельности Брежнева2229. Со своей стороны, и Брежнев даже лично в Крыму принимал Мишеля Жобера, советника Помпиду и шефа канцелярии президента, чтобы без помех поговорить о проблемах мировой политики2230.

Труднее формировалось доверие в отношениях с Западной Германией и США. Характерно, что обе стороны почти одновременно предприняли попытку наладить прямой контакт друг с другом, чтобы, как сказал Андропов, проломить «стену недоверия»2231. В то время как Андропов поручил своему сотруднику Вячеславу Кеворкову установить прямую связь между руководителями СССР и ФРГ, Вилли Брандт писал Косыгину 19 ноября 1969 г. (через месяц после вступления на пост канцлера) о своей готовности к обмену мнениями, который, однако, должен осуществляться «доверительно»: «При этом мне нравится образ, который Ваш министр иностранных дел использовал в разговоре с моим другом Гельмутом Шмидтом во время его визита в Москву летом: при желании создать туннель, гору следует бурить с обеих сторон и надо быть уверенным в том, что обе штольни встретятся. Политика моего правительства представит собой серьезную попытку срыть горы недоверия и сделать мир более прочным»2232.