Леонид Брежнев. Величие и трагедия человека и страны

Все государственные деятели, встречавшиеся с Брежневым, подтверждали, что он постоянно ссылался на военный опыт, чтобы призывать к миру. Он сам сказал: «Я стараюсь оставить свои эмоции на заднем плане, даже если мне это, честно говоря, и нелегко дается»2185. Правда, Вилли Брандт счел эту эмоциональность, выставленную напоказ, странной: «С чем я был не согласен с Брежневым, так это с его воспоминаниями о дне нападения на Советский Союз в июне 1941 года… Как секретарь Днепропетровского обкома, он в первый же день войны получил задание остановить поезда, направлявшиеся в Германию… Затем последовали фронтовые воспоминания с мелодраматическими призывами к “товарищам с той стороны”. Такой способ проявления сентиментальных чувств не столько убедил меня, сколько испугал»2186.

Но Брандту пришлось признать, что в глазах Брежнева стояли слезы, когда канцлер в своей застольной речи в Бонне в 1973 г. зачитывал отрывки из письма, которое немецкий солдат, не вернувшийся с войны, написал своим родителям после вторжения в Советский Союз2187. Правда, волю Брежнева к миру Брандт никогда не ставил под сомнение2188. «Его охватывает дрожь, когда речь заходит о всеобщем мире»2189. С Гельмутом Шмидтом, который сам воевал в Советском Союзе, Брежнев быстро нашел понимание на этом уровне: глаза Брежнева были полны слез, когда он во время своего первого визита в Бонн в 1973 г. встретил Шмидта и оба констатировали, что во время войны могли стрелять друг в друга2190. В 1974 г. советский лидер объяснил Шмидту, что у «эмоциональной стороны» его высказываний имеется естественная причина: «Большая часть территории СССР была разрушена во время войны. Миллионы людей погибли, миллионы в почти нечеловеческих условиях трудились в тылу… Он, Брежнев, слишком многое видел во время войны. Вот почему эта проблема эмоционально затрагивает его»2191. Позже Шмидт дал такую оценку: «Вероятно, этот обмен горькими военными воспоминаниями существенно способствовал взаимному уважению, характеризовавшему… наши отношения»2192. Он отметил: «Я не сомневался в беспокойстве Брежнева о возможности войны; в его миролюбии сомневаться не приходилось»2193.

Это впечатление осталось и в памяти президента США Джеральда Форда, когда он в 1974 г. ехал в автомобиле с Брежневым по Владивостоку: «А затем произошло нечто совсем необычное. Брежнев схватил мою левую руку своей правой, и начал мне рассказывать, сколь сильно пострадал его народ во Второй мировой войне. “Я не хотел бы, чтобы это еще раз произошло с моим народом”, – сказал он»2194. Форд был убежден: «Брежнев хотел войти в историю миротворцем»2195. В этом он согласился с французским президентом Жоржем Помпиду, сказавшим: «Я искренне полагаю, что Советский Союз хочет мира и что он нуждается в нем»2196.