Леонид Брежнев. Величие и трагедия человека и страны

Брежнев воспользовался компетентностью клиентелы Андропова. Они представляли ему на рассмотрение стратегии, проводили аналитическую работу и писали речи2203. В этот «мозговой трест» входили сотрудники аппарата ЦК Александр Бовин, Анатолий Блатов, Николай Шишлин и Вадим Загладин. Но Брежнев привлекал в этот круг и директора Института США и Канады Георгия Арбатова, а также директора Института мировой экономики и международных отношений Николая Иноземцева, над либеральными сотрудниками которого он простирал свою защищающую длань2204. Генсек не делал тайны из своей неопытности и неуверенности в общении с главами государств Запада при контактах со специалистами и без стеснения просил совета2205. Группа советников Брежнева ценила в нем то, что он, даже придерживаясь другого мнения, выслушивал и позволял формулировать свою точку зрения, что он задавал вопросы и был открыт к новому. Брежнев часто призывал свой «мозговой трест»: «Представьте себе, что вы – члены Политбюро, спорьте, а я послушаю»2206. Когда Бовин осмелился в августе 1968 г. объяснить Брежневу, почему вторжение в ЧССР неблагоразумно для Советского Союза, тот его выслушал и спокойно сказал, что Политбюро уже приняло решение, а Бовин имеет право думать, что хочет: «Или уходи, выходи из партии или выполняй принятое решение. Как положено по Уставу. Решай. Все. Извини, занят»2207.

Из-за решения Брежнева о вторжении в Прагу молодые люди, расположенные к Западу, испытывали чувства от разочарования до ужаса2208. Они возлагали на генсека большие надежды, когда тот говорил, что ему очень важен «тон» его внешней политики: «Говорить только от своего имени. Не отчитываться за социалистическую систему. Не лезть во внутренние дела братских стран, ничего не критиковать в их развитии. О Китае сказать очень сдержанно, “проявить выдержку”»2209. Они были уверены, что без Праги Брежнев мог сделать намного больше. По мнению сотрудников Международного отдела, он проявил больше готовности к эксперименту и меньше страха перед недовольством сторонников жесткой линии2210. Таким образом, генсеком двигал не только страх перед новой войной, но и опасение того, что слишком большая открытость может побудить народ к новым призывам о расширении прав, ортодоксов же в Политбюро – к отказу в лояльности к нему.

И все же интервенция обеспечила Брежневу репутацию, в которой генсек нуждался, чтобы осуществлять желаемый для него мирный процесс и сближение с Западом, разработанное его «мозговым трестом». Брежнев и его команда подталкивали два процесса: в 1969 г. они смогли начать переговоры об ограничении стратегических вооружений, сокращенно ОСВ–I и ОСВ–II; Брежнев смог в 1972 г. в Москве и в 1979 г. в Вене подписать соответствующие договоры с Ричардом Никсоном и Джимми Картером. Кроме того, параллельно московским договорам по ОСВ–I еще были заключены более далеко идущие экономические соглашения с Западом, а также соглашения о сотрудничестве в области науки, техники и космоса.