Письма с Первой мировой (1914–1917)
- Автор: Краузе Фридрих Оскарович, Краузе Оскар Фридрихович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-0168-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Письма с Первой мировой (1914–1917)». Краткое содержание книги:
Ты знаешь, какое почетное место при объяснении исторических явлений я отвожу психологическим моментам. Не верю я в абсолютное значение классовой борьбы, всему этому экономическому материализму. Разве обострившиеся с 1905 года классовые противоречия привели ко второй русской революции? Конечно, нет. Изменилась психика людей. Сознание невозможности при старом режиме добиться хотя бы сносного существования, сознание, что при нем неминуемо полное государственное банкротство, – это сознание должно было пустить прочные корни во всех слоях и классах населения, чтобы вылиться, наконец, в форму революции быстрой и сравнительно легкой, потому что защитников старого строя уже не было, не могло быть. Горемыкины[426] и Щегловитовы вернуться не могут. Их время прошло безвозвратно. И как же не радоваться этому от всей души, не ликовать открыто!
И все-таки на душе немного тревожно… И вот почему. Опасность грозит сейчас не справа, хотя я и убежден, что не обойдется совсем без попыток с этой стороны восстановить положение. Эти попытки будут обречены на неудачу. Опасность грозит слева! Не левая программа, конечно, нам страшна, но боюсь я немного левой тактики. Я не могу не принимать во внимание того, что наш серый солдат очень малокультурен. Недаром и кличка его «серый». Требуется очень большая сознательность, чтобы сохранить при данных обстоятельствах выдержку и спокойствие. Вот абсолютной веры в это у меня нет. Тут необходима величайшая осторожность и тактичность со стороны руководителей в Питере.
К сожалению, как кажется, власть Временного правительства еще не окрепла, и ему, по-видимому, приходится считаться с Советами рабочих и солдатских депутатов. В этих же Советах сидят люди слишком уж прямолинейные, принципиальные. Гучков – человек осторожный, он реальный политик. И если ему приходится отменять основные начала, поддерживающие внешнюю дисциплину в войсках, сознавая всю рискованность таких шагов (он не может не сознавать), то это значит, что он вынужден кому-то делать уступки. Вот это и нехорошо.
Исторический вековой авторитет пал, его нет. Внешние формы дисциплины отменяются. Вся ставка – на самосознание и благоразумие солдатских масс. Такой расчет требует высокого культурного уровня масс, а его нет. Что годится и необходимо в Англии и Франции, то несвоевременно вводить в только что освободившейся России, в самый разгар европейской войны. Что будет? Не знаю. Но я предвижу возможность осложнений здесь, на фронте… Россия от этого выиграть не может, а потерять может многое. И это было бы очень, очень грустно.
Как я смотрю на вопрос о войне и мире, я тебе напишу завтра. Сразу обо всем не напишешь, а хочется пообстоятельнее, чтобы мысли были высказаны ясно и отчетливо. Ведь теперь, наконец, наконец, о внутренних делах можно писать открыто! Хочу этим пользоваться широко.
Шурочка, милая моя. Теперь, вероятно, начнут выходить новые газеты, будут любопытные документы. Милая, сохрани мне, пожалуйста, первые хотя бы нумера и всё, что имеет хоть некоторый исторический интерес. Не смейся над этой моей страстью к собиранию материалов. До сих пор простить себе не могу, что дал исчезнуть собранным газетам 1915 года.
Поцелуй свободную гражданку Иринку*.
Милая, с переездом казначейства и интендантства я до сих пор не получил денег. Придется получить уж после 20-го, когда сразу вышлю тебе большую сумму. Прости меня, милая.
* Далее приписка между абзацами письма.
30.
П[уфешти], 12-го марта 1917 г.
Моя хорошая, милая Шурочка. Теперь по вопросу о войне и мире. Как отразятся на нем события? Я думаю, что мы стоим у преддверия мира. И вот почему. Керенский в своей речи в Думе 15 февраля определенно заявил, что он считает необходимой подготовку общественного мнения в направлении ликвидации европейского конфликта, и думает, что такая ликвидация возможна на основах самоопределения национальностей, затронутых войной. Эти принципы не могут не вызвать общего сочувственного к себе отношения после того, как почва подготовлена и выступлениями Вильсона[427], и общей утомленностью войной, и, наконец, внутренним переворотом, отвлекающим внимание от внешнего.
Керенский представляет собою течения, если не господствующие, то, во всяком случае, сейчас весьма влиятельные. Аннексионистские стремления сейчас едва ли всплывут. Империалистические, представленные Милюковым, хотя и живы еще, едва ли возьмут верх в настоящий момент. Одно дело лозунг, а другое дело его воплощение в жизнь. Замена на посту министра иностранных дел Милюкова Сазоновым[428], о которой мы только что узнали по слухам, доказывает, что практическое чутье взяло верх над теоретической принципиальностью. Ведь Сазонов очень трезво рассуждающий политик. Припомни хотя бы его беседу с журналистами в январе с. г.[429]
426
Горемыкин Иван Логгинович (1839–1917), председатель Совета министров Российской империи в 1906, 1914–1916 гг.
427
Президент США Вудро Вильсон стремился сохранять нейтралитет и даже предлагал воюющим державам свое посредничество. После того как Германия, получив отказ на свое предложение 12 декабря 1916 г. приступить к мирным переговорам, возобновила в начале 1917 г. «неограниченную подводную войну», Вильсон взял курс на вступление в войну на стороне Антанты, что и произошло 24 марта (6 апреля н. ст.).
428
Сазонов Сергей Дмитриевич (1860–1927), министр иностранных дел (1910–1916). 12 января 1917 г. Сазонов был назначен чрезвычайным и полномочным послом в Великобритании. Слух о замене Милюкова Сазоновым оказался ложным. 5 мая П. Н. Милюкова на этом посту сменил М. И. Терещенко.
429
Беседа с С. Д. Сазоновым//Русские ведомости. 1917. 16янв. № 12. С. 1–2.