Письма с Первой мировой (1914–1917)
- Автор: Краузе Фридрих Оскарович, Краузе Оскар Фридрихович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-0168-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Письма с Первой мировой (1914–1917)». Краткое содержание книги:
Шурочка, знаешь, какая у меня мысль явилась еще в тот самый день, когда я впервые узнал о перевороте? Мне стало немножко обидно, что вот мы так и не дождались возможности легального гражданского брака и пошли на компромисс с совестью. А еще больше за то, что за несколько дней до свободы крестили Иринку. Это наследие старого порядка, которое она так-таки и получила… Надо ведь полагать, что не слишком много времени нас теперь отделяет от полной узаконенной свободы совести. Не хочу я верить, что возможен в этом отношении возврат к старому.
Я сейчас перечитал все письма от тебя, полученные за восемь дней пребывания здесь в П[уфешти]. Их всего 13! Недостает только одного письма от 27-го/II. Первые из них говорят о разбитых мечтах, закрытых дверях, красивых сказках и суровой действительности. Хорошо, что в тот же день я получил и следующие, покаянные уже письма, и что большие политические события слишком радостно взволновали меня.
Ты права, Шурочка: все эти предположения и страхи у тебя от любви к самоковырянию. Конечно, ни у тебя, ни у меня ничего не «оборвалось». Мы остались такими же, какими были, и наши отношения измениться не могут. Если мы находим друг в друге стороны, нами раньше не замечавшиеся, то тем лучше – понимание будет глубже. Я тоже люблю анализировать, ты знаешь, но как-то этот анализ не мешает мне жить. И, слава Богу! <…>
Ну, прощай, моя родная. Поцелуй Иринку в затылочек.
33.
П[уфешти], 16-го марта 1917 г.
Шурочка, вот скучно! Стоит только раз похвалить почту, как она уже и рада насолить. Вчера мне не было ни газеты, ни письма, и сегодня то же самое. Нет даже Серг. Гавр-чу очередной «Киевской мысли». Сидим без известий. И так уж поздно приходят газеты. Последний номер К. М. от 9-го, а Р. В. всего только от 4-го! Вот видишь, как мы тут отстоим от событий. Вы там счастливые!
Я тут сижу опять над своей канцелярией, за которую наконец-то решил взяться серьезно. Пора! Возни мне с ней будет очень много. Тоже скучно. И еще одна неприятность сегодня: пришло известие, что наш бывший корпусный врач В[ышемирский]умер! Всего только три недели, как он нас покинул. Не пришлось ему долго пробыть на новой высокой должности. Хорошую по себе он у нас оставил память. Никогда у меня с ним не было ни малейшего недоразумения за все полтора года службы у него. Вспоминать о нем буду всегда с благодарностью. Доброе у него было сердце, незлопамятное. К подчиненным относился справедливо и сердечно, по-товарищески.
Скверно еще и то, что теперь нету нас в тылу покровителя надежного, охотно взявшего бы всех нас к себе. С Серг. Мих. у него уже всё было условлено. Вчера еще В[ышемирском]у С. М. [Щастный] послал нарочного с письмом, в котором упомянул и обо мне. Теперь С. М. не знает, как ему быть. Вероятно, все-таки теперь останемся здесь. Не повезло.
Невезучий день. Вот и Серг. Гавр, вернулся с охоты без ничего. Не помню, писал ли я тебе уже, что с Серг. Гавр, мы перешли так-таки на «ты». Он мне сам предложил в порыве радостного чувства, когда читал газету, и мы с ним вместе переживали недавние великие события. Славный он человек! Хотя мы и разные люди.
Барченков со своим полком ушел из нашего корпуса в тыл. Проезжал, говорят, вчера мимо, был в штабе, но не заехал к нам проститься. Бог с ним! Без сожаления расстаюсь с ним. <…>
Милая, пиши о своих мыслях и предположениях относительно будущих событий. Как настроение товарищей?
Целую вас обеих.
34.
П[уфешти], 18-го марта 1917 г.
Шурочка. Я вчера тебе не писал, так как товарищи меня уговорили (ей-богу, правда, – долго уговаривали) поехать с ними в 59-й эпидемический] отряд в гор. А[джуд], в 8-ми верстах отсюда. Есть у нас с начала января такой отряд. Там две довольно симпатичные докторессы-евреечки. Вот весь вечер мы там вчера и проболтали. Поехал я верхом. Вернулись к 12-ти часам ночи усталые. В общем, я не жалею, что был, но не чувствую и большой потребности вновь туда поехать. В гостях хорошо, а дома лучше. Старая истина.
Вот если бы дома меня не ждала канцелярия, было бы совсем хорошо. А так поневоле рад предлогу удрать от нее.
Почта опять нехорошая. Писем свободной гражданки всё нет. Получил только последнее, еще не полученное раньше доисторическое письмо, от 27-го/II. Оно хорошее! Ты пишешь о том, как далеки стали для тебя все «принципиальные» вопросы о всяких там возможностях. Ты просто хочешь делить со мной заботы об Иринке и работать дружно. Как я тебе сочувствую в этом! Ведь это именно то, к чему и я стремлюсь всей душой… И я твердо верю и знаю, что стоит нам только быть вместе, и расхождения во взглядах не будет. Мы слишком близки друг другу во всех отношениях, слишком хорошо и полно ощущаем друг друга, чтобы могло быть иначе. Славная ты моя хорошая Шурочка! <…>