Письма с Первой мировой (1914–1917)

Опять нет писем, нет газет… Это, наконец, становится скучно, ей-богу.

А погода чудная, яркая, жаркая. Теперь бы покончить миром и взяться за дружную работу. Всем народам хватит работы на долгое время.

Знаешь, что я думаю? Я считаю, что освободившаяся демократическая Россия, не связанная ни обещаниями, ни планами старого режима, ни его вековыми связями и традициями, имеет не только право, но и обязанность перед собой и всем миром выступить с новыми мирными предложениями на основе самоопределения национальностей и отказа от всяких чисто империалистических задач, как то: аннексий, односторонних торговых договоров и т. д. Демократическая Россия не уронит своего достоинства, не потеряет своего престижа, а только выиграет. Она станет действительно нравственной силой в этой мировой бойне, созидающим фактором на развалинах европейской культуры.

Правда, и раньше державы Согласия (Антанты. – Сост.) провозглашали высокие принципы. Но это слишком явно был только фиговый листочек, под которым скрывались всё те же тенденции и стремления, имевшие мало общего с истинными задачами культуры. Простое присоединение к России Армении и Галиции, раздел между великими державами Турции, отобрание у нее Босфора и Дарданелл, раздробление Австро-Венгрии, фактические низведение Германии на ступень второстепенной державы – как назвать эти задачи? Это всё то же непризнание принципа автономности народов, это взгляд на них не как на самоцель, а как на средство для возвеличения и укрепления внешнего могущества собственной империи, – т. е. чисто империалистическая идеология.

Необходимо решительно заявить о своем полном отказе от этих целей. Только тогда фиговый листочек, т. е. независимость Бельгии, Сербии и Польши, борьба с милитаризмом и т. д. станут не громкими трескучими фразами, как теперь, а в самом деле высокими принципами, за которые стоит и бороться, и страдать. И кому, как не русской демократии, впервые во всеуслышание заявить об этом? Кому, как не ей, только что самой освободившейся, поверят народы!? Кто же, как не она, окажется действительно моральной силой!? Она может протянуть чистую незапятнанную руку, – и она должна это сделать!

Пусть даже такая попытка и не увенчается немедленным успехом. Но после такого заявления невозможными станут старые цели этой войны, поблекнет ее идеология, так много хороших и трезво рассуждающих людей увлекшая, и воздвигнуты будут новые принципы настоящей демократии. Окрепнет демос, и еще более расшатаются старые троны и правительства…