Письма с Первой мировой (1914–1917)
- Автор: Краузе Фридрих Оскарович, Краузе Оскар Фридрихович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-0168-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Письма с Первой мировой (1914–1917)». Краткое содержание книги:
Умиляет меня больше всего то, что после Щегловитова[424] и разных там Хвостовых[425] министром юстиции сделался Керенский! Хорошая метла! И нужная, ох, как нужная!
Шурочка, хочется с тобой говорить и говорить… Теперь хоть писать тебе могу свободно. Какое это счастье! Боже мой! Увидели-таки глаза мои! Ты только подумай, Шурочка, война не была напрасна!.. Не напрасны все наши жертвы!..
У меня опять слезы в глазах…
28.
П[уфешти], 10-го марта 1917 г.
Совсем плохо я тебе пишу, милая, последние дни, и это тогда, когда писать хочется о многом. Но не моя в том вина. Сначала я в С[лободзиа]-К[орни] несколько дней сидел без почты. Затем 7-го я сделал верхом переход в 50 верст. Из-за ледохода кружным путем через город А[джуд] приехал сюда в П[уфешти]. Можешь себе представить, как я был разбит физически! Я свалился на постель как убитый. 8-го я верхом должен был проделать еще около 20 верст, заезжал к Барченкову, которого здесь уже нет. Мне спешно нужна была его подпись под одной бумагой. Я и 8-го был не менее разбит, но все-таки написал тебе.
Вчера, 9-го, я по железной дороге поехал в город Т[екуч], где должен был явиться с документами в одну комиссию. Несмотря на то что расстояние туда только 45 верст, я приехал поздно вечером! Переночевал у товарищей одного из лазаретов. Сегодня утром явился в комиссию, но оказалось, что она уже выехала. Я даром проездил. Сейчас же вернулся сюда. Лягу пораньше спать, так как очень утомился за все эти последние дни, даже, говорят, сильно похудел.
А писать хочется о многом. Ведь третьего дня я получил от тебя целых восемь писем, некоторые из которых задевают очень острые вопросы. Это о своем, личном. А затем хочется много говорить и писать о великих событиях, о своих мыслях и настроениях по этому поводу. Милая, дай мне сегодня отдохнуть. Я с завтрашнего дня начну опять регулярный образ жизни и систематическое писание тебе писем. Сегодня ограничусь только несколькими фактическими сообщениями.
Поселился я здесь вместе с Серг. Гавр. Мы всё такие же друзья, что и раньше. Разговоры наши сейчас все, конечно, вертятся около одной темы. Как велика наша радость, наше торжество, я думаю, ты себе ясно представляешь. Люблю я с ним поговорить. Идейный он человек. Сейчас он просит меня передать тебе по случаю событий особый его привет.
Здесь я буду заниматься тем же, что и в последнее время в Волыни: вести околоток штаба и иметь санитарное наблюдение над командами его и за двумя селами, в которых мы все помещаемся. Разъезжать, вероятно, придется мало. Recurrens повсюду, exanthematicus’a меньше. Захворал-таки возвратным мой фельдшер Мокриев. Его третьего дня отправил в лазарет. Не обошлось, значит, и у меня без жертв! Барченков со своим полком в 8 верстах отсюда, там же эпидемический] отряд и наше интендантство с казначейством. Штаб в трех верстах отсюда. Туда буду ездить каждый день. Вот факты. Я сильно устал и на большее сейчас неспособен.
29.
П[уфешти], 11-го марта 1917 г.
Милая Шурочка и милая Ириночка. Я, наконец, опять в своей тарелке, выспался, отдохнул и могу с вами беседовать по-хорошему. Славные вы мои! Что вы скажете по поводу совершающихся событий? Как ваше настроение? Сплошь ли оптимистическое или омраченное пессимистическими предчувствиями? Сознаете ли вы себя в настоящий момент только гражданками или все-таки и сейчас преобладают личные мотивы, и вы рассматриваете события под тем углом зрения, как они отразятся на основном вопросе, каждого из нас задевающем, – вопросе о войне и мире? Много еще хочется поставить вам вопросов, а пока придется высказать свое собственное предварительное мнение и рассказать о своих переживаниях.
Эти переживания, прежде всего, безусловно, радостные, и омрачить это основное настроение преждевременным скепсисом я не хочу. Для меня совершенно ясно одно: возврата к старому уже нет и не может быть. В этом громадная разница по сравнению с 1905-м годом. Тогда, что там ни говори, сознание необходимости нового устройства жизни не проникло дальше сравнительно тонкого слоя городской интеллигенции и еще более тонкого – сознательных рабочих. Громадная масса только подхватила лозунги, вознесла высоко, – и так же быстро бросила их, как только наткнулась на серьезное противодействие… А весь правительственный аппарат и средства воздействия оставались в руках старой власти. Не было настойчивости, потому что не было ясного понимания момента.
424
Щегловитов Иван Григорьевич (1861–1918), министр юстиции (1906–1915), последний председатель Государственного Совета Российской империи.
425
Хвостов Александр Алексеевич (1857–1922), министр юстиции (1915–1916), министр внутренних дел (1916). Хвостов Алексей Николаевич (1872–1918), министр внутренних дел (1915–1916).