Записки русского тенора. Воспоминания, заметки, письма
- Автор: Орфёнов Анатолий Иванович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Лань: Планета музыки
- ISBN: 978-5-8114-7024-2
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Записки русского тенора. Воспоминания, заметки, письма». Краткое содержание книги:
Книга не только «о времени и о себе» — она о современниках, о друзьях и недругах, о вечных ценностях, о любви к опере, о «тайнах мадридского двора» Большого театра времен Сталина, Хрущёва и Брежнева, о превратностях и подарках судьбы, о том, насколько важна в жизни артиста семья.
Предназначается широкому кругу читателей, интересующихся оперой и вокальным искусством, в том числе профессиональным и начинающим певцам, а также обучающимся пению и всем интересующимся музыкальным театром.
От природы Шаляпин обладал мягким и очень певучим басом-кантанте, но не имел в диапазоне глубоких нижних нот. Так, например, в граммофонной записи арии Кончака он не берёт знаменитое нижнее фа. Но когда вы слушаете пение Шаляпина, вы следите не только и не столько за звуком, сколько за впечатлением, которое на вас производят вокальный образ, эмоция, темперамент артиста.
Неординарность таланта Шаляпина была замечена сразу же после его первых выступлений в Частной опере Мамонтова, и уже в 1899 году он переходит в Большой театр, где его талант продолжал расти в операх Мусоргского, Бородина и Римского-Корсакова. Новаторский стиль мелодического речитатива был поднят Шаляпиным на недосягаемый качественный уровень. Мелодика Мусоргского насквозь пронизана интонациями настоящего человеческого говора, и Шаляпин был первым, кому удалось раскусить «крепкий орешек» речи Бориса Годунова. Возьмём сцену галлюцинаций. Этот эпизод ни в коем случае нельзя петь. Это говорок на нотах, а в некоторых местах и просто речь без музыки. «Вон… вон там… что это?., там, в углу?!» — вопль, исходящий из больной души страждущего человека. Когда Шаляпин исполнял эту сцену на генеральной репетиции в Париже в дни «Русских сезонов» Сергея Дягилева, публика в страхе вставала со своих мест, чтобы разглядеть, чего так испугался знаменитый артист, куда он смотрит с таким ужасом? А это была первая репетиция, на которую ещё не успели привезти костюмы, и Шаляпин проводил её в обычной повседневной одежде — правда художественного образа не нуждалась у Шаляпина ни в гриме, ни в костюме, ни в декорациях. Недаром «совесть русской критики» Владимир Стасов величал Шаляпина великим учителем музыкальной правды. Такое это было явление, вызванное к жизни музыкой «новой русской школы», как называли «Могучую кучку».
Тем не менее было бы нелепо сводить весь опыт русской вокальной школы рубежа веков к одному лишь Шаляпину, который, безусловно, возвышается в оперном пейзаже своих дней недосягаемой вершиной. Рядом с ним творили такие выдающиеся певцы, как баритоны П. Хохлов, И. Тартаков, Б. Корсов, басы Ф. Стравинский, М. Карякин, С. Трезвинский, сопрано Н. Забела-Врубель, М. Дейша-Сионицкая, а с начала XX века — А. Нежданова, Л. Собинов, Н. Обухова, В. Петров и многие другие.
Музыка композиторов «Могучей кучки» требовала новых певцов не только для оперы. Мусоргский, Бородин, Римский-Корсаков, Балакирев, Кюи создали большое количество романсов, написанных в совершенно особой манере. В вокальных циклах Мусоргского требуется найти верный тон речи: в «Детской» это подражание тому, как говорят дети, в «Песнях и плясках смерти» — страшные картины страданий бедных людей. Смерть то подкрадывается к своим жертвам, заманивает их, то торжествует победу на поле сражения. А как высмеивает композитор в вокальной картине «Раёк» музыкальных критиков-«классиков», поклоняющихся только итальянскому пению и Патти. Мусоргский часто выступал как аккомпаниатор своих вокальных сочинений. Известны его гастроли с певицей-контральто Дарьей Леоновой. Леонова, пожалуй, была первой из русских певиц, овладевших стилем Мусоргского.
Выдающимся интерпретатором камерной музыки русских композиторов была и Мария Оленина д’Альгейм. Ученица Александры Пургольд-Молас и Юлии Платоновой (первой Марины Мнишек на отечественной сцене), она едва ли не первой из русских певиц целиком и полностью посвятила свою жизнь камерному исполнительству. Цезарь Кюи писал о концертах Олениной д’Альгейм: «Оригинальность её заключается в следующем: во-первых, она даёт концерты одна, без пособия пианистов, скрипачей, виолончелистов, и таким образом получаются настоящие романсовые вечера, без посторонних примесей. Во-вторых, на этих вечерах она исполняет целые группы романсов одного и того же автора». В то время, а рецензия относится к 1901 году, в российской концертной практике такие выступления были редкостью.
Увлечение Олениной д’Альгейм камерной музыкой увенчалось созданием в 1908 году «Дома песни».
Значительное влияние на творчество государственных театров оказывала в те годы Частная опера Мамонтова. Большой театр и Мариинка были вынуждены уступить требованиям музыкальной общественности и стали чаще показывать русскую национальную оперу. Кроме Шаляпина, у Мамонтова были и такие козыри, как тенор Антон Секар-Рожанский и сопрано Надежда Забела-Врубель. Высоко ценил своего первого Садко и Римский-Корсаков. А Забела вдохновила композитора на создание его самых поэтичных женских образов — Марфы, Волховы, Царевны-Лебедь, Снегурочки. Она обладала лирическим голосом кристальной чистоты и удивительного тембра, а её искусство вхождения в образ было на уровне художественного дара Шаляпина. Композитор Михаил Гнесин вспоминал: «Хорошо ли она играла, трудно сказать. Она, казалось, совсем не играла. Она была на сцене Снегурочкой, Лебедью, Морской царевной». «Всеволод Мейерхольд, — рассказывает Гнесин дальше, — утверждал, что Забела в роли Марфы в „Царской невесте“ по драматичности исполнения была не ниже Шаляпина, но превосходила его простотой. В её игре совершенно не заметно было ни одного нажима».