Битва за Лукоморье. Книга II [сборник litres]

– Тятька-а! – разорвал повисшую над проселком тишину тоненький, заполошный детский крик. – Тятечка-а!

Маленькая тощенькая фигурка вынеслась из придорожных зарослей словно стрела, выпущенная из лука. Кинувшись к обернувшемуся Онфиму, Дубравка обхватила его за пояс и прижалась лицом к отцовской рубахе. Девочку, босую, в залатанном коротком зипунишке нараспашку, колотило с ног до головы мелкой дрожью. Сразу и от ночного холода, и от страха. Но когда чеботарь попробовал высвободиться из объятий дочки, вцепилась Дубравка в него клещом.

– Да что ж ты делаешь, тятечка… Не надо… Идем домой… – бессвязно повторяла и повторяла девочка. В ее широко распахнутых глазищах стыл ужас. Такой же, как недавно – в зрачках самого Онфима. – Ради маленьких… Ради мамкиной памяти… Ну, идем… Опомнись, тятечка, – не нужно нам никакого золота от этого гада рогатого, чтоб он к своему Чернобогу поганому провалился!..

– Ах ты, мерзавка пакостная… – громко прошипел, оскалив зубы, худ. – Горло бы тебе перегрызть, соплячка…

И тоже понял: напрасно у него это вырвалось.

Онфима точно встряхнули. Неживое, как будто насмерть замерзшее лицо дрогнуло. В глазах появилось осмысленное выражение – так приходит в себя человек, вынырнувший из бредового сна. Он, уже сам, крепко прижал к себе Дубравку.

– Ты, нечисть… дочку мою не трожь! – задушенно прохрипел чеботарь. – Передумал я, понял? Права она – не надо нам от тебя ничего! Проваливай!

Красные буркала худа сузились.

– Зря, чел-человечишка, зря… – прошипел он еще громче, хватая прислоненный к дереву батас. – Кто со мной сделку срывает, тот до рас-рассвета не доживает!..

Выпад чермака был молниеносным, но Молчан, шатнувшись вперед и закрыв собой Онфима с дочкой, его отразить успел. Лязгнула вороненая сталь наконечника батаса, удар которого богатырь принял на лезвие меча. Из-под столкнувшихся клинков брызнули искры.

Обессиленный, тяжело и с хрипом дышащий великоградец снова пошатнулся – и рухнул на колено. Меч Даниловича и изогнутый клинок батаса, с отходящим вниз заточенным крюком, расцепились. Вороненая сталь опять со свистом вспорола воздух. Спасла Молчана кольчуга, а еще – то, что его, покатившегося по земле, новый удар чермака зацепил только вскользь и пришелся по кольцам брони на груди и левом плече. Потому что худ отвлекся на Яромира, что кинулся с другой стороны на подмогу товарищу.

– Бегите! – заорал Баламут чеботарю и девчонкам, отбивая выпад повернувшегося к нему нечистого.

Терёшка, выхватив из ножен нож, подскочил к чермаку сбоку, заслоняя от ловца душ упавшего Молчана. Худ не глядя отмахнулся от юркого мальчишки древком батаса. Парню едва не прилетело со всего маху по коленям, но в сторону отпрыгнуть Терёшка успел. Перекувыркнулся, уходя от удара, и следующий взмах его ножа наискось располосовал край безрукавки чермака, задев и плоть. Наставником Вышеславич оказался хорошим – и не зря не давал спуску своему ученику, приемы боя на ножах ему показывая. Чермак взвизгнул, отпрыгивая в сторону и размахивая батасом.