Битва за Лукоморье. Книга II [сборник litres]

Но они нужны для дела. Летучие бедаки способны наблюдать за приближением врагов, превосходно видели в темноте, могли убить человека, впрыснув ему порцию яда, и главное, были достаточно разумны, чтобы сообщать важные вести. Полезные твари, а внешность… что ж, не всем быть красавцами. Уж кому, как не Огнегору, об этом знать. Это к собственному уродству привыкнуть сложно, а к чужому – запросто.

Поначалу колдун поручил заниматься всеми крылатыми разведчиками худам. Те с бедаками ладили неплохо, а потому и кормили, и ухаживали, и донесения получали. Только после последнего доклада Хардана Огнегор понял, что лишается возможности узнавать вести быстро и прямиком от соглядатаев, из-за чего хлопот только добавляется. Потому и приказал: с того дня все мурины должны докладывать великому колдуну лично.

Сидящий на руке уродец успел проскрежетать, что в предгорьях, недалеко от Восточных Врат, появилась странная парочка: мол, идет по дороге существо, ни на что не похожее, точнее, похожее то ли на мышь, то ли на крысу, но размером с большую собаку. Идет к тому же на двух ногах, несет котомку за плечами, а в той котомке сидит большая рябая курица. И такой от них исходит ужас, что все звери лесные в страхе разбегаются.

Что ж, мурину и впрямь не понять, а Огнегор сразу догадался, что это и есть гости, о которых его предупреждала Тьма: ее любимые порождения, Ряба и Мышь. Эти демоны на Руси немало дел натворили по забочным деревням, а после очередного подвига им следует отдохнуть, отсидеться в укромном месте. Ох, как же не хочется принимать их в Громовых Палатах. Лицом к лицу с Рябой и Мышью Огнегор пока не встречался, зато много знал о других демонах Чернояра. Им пальцы в рот не клади – откусят по локоток, не поморщатся и еще добавки попросят. Кто знает, с чем пожалуют любимцы Тьмы, что вздумают тут учинить? Будь его воля, запер бы ворота да отправил восвояси… но нельзя. Огнегор хорошо знал, что Тьма заботится о своих особых питомцах, и, не приведи Чернобог, мало почестей окажешь героям, сам потом не обрадуешься.