Битва за Лукоморье. Книга II [сборник litres]

– А с чего твой тятька боится, как бы вам и эту избу не спалили? – Яромир остановился и заглянул девчушке в глаза. – Знаешь о том?

– Бермята весной пристройку к корчме сделать задумал и подворье наше сторговать хотел, – Дубравка опустила взгляд. – Тятька уперся: за такие гроши, мол, избу не продам. Тогда Бермята и посулил, что нас все равно отсюда выживет… А теперь мне за тятьку и вовсе страшно. Он ведь слово свое сдержит – пойдет к Заклятой Осине, не отговорю я его. А коли там и правда злой колдун сидит?..

Улица перед «Золотым бычком» была пуста. Дакшинская стража, видно, как следует поразмыслила, почесала в затылках, прикинула, стоит ли овчинка выделки – и с великоградскими богатырями решила больше не связываться. Так же думали и в корчме. Как только русичи показались в дверях трапезной, где уже было полно народу, разом смолкли и гул голосов, и стук кружек – и сделалось тихо, как на жальнике. Молчан быстро расплатился с вислоусым корчмарем. Тот едва ли ужом не извивался, стараясь побыстрее выпроводить восвояси чужаков, наделавших такого переполоха у него перед воротами, – и поглядывал на них при этом с откровенным страхом. Точно на заглянувших на огонек волколаков или упырей. Богатыри и Терёшка с подружкой забрали из «Золотого бычка» свои пожитки, Данилович с Яромиром заседлали на конюшне лошадей и вывели со двора, управились быстро, и четверти часа не прошло.

В окошках избы чеботаря, выходивших на улицу, по-прежнему теплился неяркий свет. Огня там еще не задули.

– Эх, мужик, ну какой же ты дурак… – с горечью произнес Молчан, когда они отъехали и от корчмы, и от Онфимовой халупы. – А детишек жаль – не передать как. Захомутает дурня Тьма – что с ними станется? Дубравка у него – ох до чего на дочурку мою похожа, увидел – аж сердце защемило. Быстрей бы уже воевода с посольством покончил – домой тянет, мочи нет…

Это было впервые, когда Данилович заговорил о своей семье. Терёшка с Миленкой и не знали раньше, что суровый великоградец – человек женатый. Теперь стало еще понятней, почему сдержанный обычно богатырь давеча вспыхнул как сухой валежник.

– Успеем еще домой, – выпалил Яромир и вдруг повернулся в седле к Молчану: – Слушай, Данилыч, мы ведь мимо той росстани проезжали. Осина эта, с дуплом – приметная, ленточками обвешанная. Там рядом еще березняк густой, а у дороги – кусты? Помнишь?

Они переглянулись. Все четверо. Как заговорщики.

– Помню, – кивнул Молчан. – В березняке как раз лошадей спрятать можно.

– И кусты для засидки – подходящие, – с жаром поддержал спутников Терёшка. Тревога за Онфима и его детвору волчьими клыками вгрызлась в сердце и ему. – Не облетели еще.

– Воевода нам задержку простит, – уверенно произнес Баламут. – Так едем? Проверим, что там за чародей такой?

Тряхнул плетью со звенящими кольцами и повернул коня первым, не дожидаясь ответа Даниловича.