Электронная книга - «Время — деньги (СИ)». Краткое содержание книги:
— Мы пришли выкупить его! Ведь ваш хозяин говорил о выкупе? Мы привезли деньги и забираем пленника!
Одноглазый Юл оторопел. Очевидно, что за его низким лбом неандертальца вершилась сложная работа: он соображал.
— Но господин граф будет недоволен.
— Господин граф знает, что мы здесь. Откуда, ты думаешь, мы знаем про тебя?! Выбирай: либо ты остаёшься живым и при деньгах, либо через час здесь будут отряды герцога Ланкастерского, который разыскивает своего племянника! — я гнал откровенную пургу, мешался капюшон, в голове калёным железом выжигало головокружение.
— Да что с ним церемониться? — опять вмешался нетерпеливый Вудсток. — Ты! Жалкий пёс! Разве не видишь, кто перед тобой?
— Джон! — пересиливая муть в голове, вскричал я. — Выйди вон!
— Нет, я не оставлю вас, мой сир! — вот упрямый баран.
— Итак, Юл, мы выкупаем у тебя пленника? — как мог сурово сказал я.
— Ну-у-у… А сколько?
— Сколько привезли — всё твоё! — Я отвязываю мешочек с золотыми с руки и увесистый узел с серебром от пояса, подхожу к наковальне и демонстративно выставляю деньги: — Здесь девятнадцать ноблей! А здесь сорок три гроута!
— Нобли? — у Юла вытаращился единственный глаз и зашевелились уши. — Ого!
— Берёшь?
— Беру! Считайте, что выкуп состоялся. И святой Дунстан тому свидетель!
— Вот и славно: девятнадцать и сорок три! — торжественно похлопал я по плечу кузнеца. — А теперь, где пленник?
— За мной! — он махнул рукой, и мы пошли к узкой двери в глубине дома, она вела в подвал. Юл остановил меня на пороге: — Вот ключ. И пусть он не вопит, а я пойду отсюда, видеть его не желаю… — и смачно сплюнул на земляной пол.
Если честно, то спускаться по таким крутым и скользким ступеням, да ещё и удерживая масляный светильник, было невыносимо. Боль и стук в голове меня разрывали надвое. Мне казалось, я спускался вечно. И я вовсе не думал, что Юл меня сейчас обманет, запрёт тут, ведь в доме остался верный Джон. А там внизу, в жидкой охапке сена, лежал человек. Он не обратил на меня внимания, только тихо и прерывисто стонал. Я подполз к его ногам, которые оковывали широкие кольца, и вставил ключ в скважину замка. Только после этого человек дёрнулся и поднял голову. Мы уставились друг на друга. Да, он очень похож на меня. Только его лицо землистого цвета и мокрые, грязные волосы всклокочены.
— Матерь Божья! — прошептал он в религиозном ужасе. — Спаси и сохрани! Спаси и сохрани!
— Не бойся, — мне что-то совсем плохо, молотки в висках выдавали методичный перестук. И я подумал, что уже испытывал что-то подобное… Я расплатился деньгами? Отдал всё, что у меня было? В том числе те тринадцать ноблей! Какое было число? И ещё надо успеть сказать этому королевскому олуху: — Ричард, послушай меня. Саффолк — предатель, управляющий Виндзора — тоже. Езжай в Лидс, держись жены. Прекращай делить власть с Гонтом, тебе уже сколько лет? Двадцать? Так вот он тебе уже не нужен! Введи присягу в государстве, хитри с парламентом и будь осторожен с фаворитами… Чёрт, как плохо… Слышишь меня? И что-то там Шекспир писал, почитай… Какие были цифры? Девятнадцать и сорок три, опять в Рим? Или нет? Тысяча девятьсот сорок три? О, нет!
И я, улетая из сознания, услышал душераздирающий крик молодого монарха. Ему страшно? Интересно, что он видит? Но зато он спасён, на его крик прибежит Вудсток… ток… ток… ток…
____________________________
¹ Бацинет — шлем типа «собачья голова», вид остроносого забрала, распространённого в XIV-XV вв.
² Жюпон — укороченная накидка поверх рыцарского доспеха, облегала фигуру, часто делалась из кожи. В Англии было принято именно на жюпоне изображать герб рода.
³ Английская народная песенка про Шалтая Болтая, который свалился во сне и вся «королевская конница и вся королевская рать не может Шалтая, не может Болтая собрать», согласно переводу С. Маршака.
⁴ Габриэль Марсель — французский философ-экзистенциалист XX века, как и все представители этого направления, он считал, что перед лицом смерти, в минуты опасности и важного жизненного выбора человек открывается как бы совершенно особым образом, обнажая «экзистенциальный опыт». Не будем забывать, что Фома — студент философского факультета.
⁵ Фарлингхем и Орфорд — исторические феодальные замки графства Саффолк.
========== Глава 5. 1943 ==========
Ту-тук, ту-тук, ту-ту-ту-тук… Качает и шумит в голове ритмично и приятно. Пахнет мазутом, сажей, грязью. Скрежет железа, шипение тормозных колодок. Я в поезде. Лежу прямо на полу. Вагон товарный. Сквозь щели и через маленькое высокое окошко падает молочный лунный свет и освещает какие-то деревянные ящики. Поезд остановился, и за его деревянной чумазой стенкой раздался противный свисток и топот сапог по мелкому гравию насыпи. Немецкая речь. Фу-у-у… ладно хоть я не гитлеровцем уродился. Раз немецкий не понимаю, значит, не в Германии.
Не успел я поразмышлять о том, что готовит мне грозный 1943 год, как услышал ещё топот ног, более тихий. Невнятно, вполголоса кто-то заговорил рядом с моим вагоном. А потом — лязг засова, короткий удар по двери, рывок, и вместе с тёмными небесами в вагонный проём ввалились несколько человек. Они сразу закрыли плотно дверь и припали ушами к стенке, пытаясь понять, где погоня. Это же очевидно, они прячутся. Их пятеро. Они без формы.
Опять топот сапог и лай немецкой речи. Пятеро застыли, остановив тяжёлое дыхание, как будто это имело значение для тех, кто снаружи. Но поезд вздрогнул, гулко ударив вагонными перемычками, и медленно пошёл своим маршрутом. Мои «вагонные гости» ещё немного поприслушивались к звукам исчезающей станции и начали располагаться на ящиках и между ними.
— Иван Иваныч, как ваша нога? — по-русски, но с сильным акцентом спросил молодой худющий парень в кепочке и коротком пальтишке, засовывая пистолет куда-то за пояс.
— Мерси, пока жива. А вот Жервэ и Дидье, Кловис и Софочка остались там лежать… — и тот, кого называли Иуан Иуаныч, заковыристо по-русски сматерился. Русский был светловолос, худ, но круглощёк, небрит и лопоух. Короткая шея была перемотана шарфом, штаны болтались как на Чарли Чаплине, вместо пальто короткорукавый пиджак.
— Я не верю, чтобы гестаповцы оказались у того дома случайно, — на чистом французском заявил ещё один человек — черноволосый, длиннолицый, с короткими усами, в очках. — Они знали, что мы там будем! Они знали, что мы помогаем беглым!
— Ты прав, Бернар! — звонко заявил парнишка, что обращался к Ивану Ивановичу. — Я скажу больше! Они знали и дом Лили. Они встречали нас месяц назад под Селестой. И удивительным образом накрыли отряд американца в Кольмаре. Извините, но в их чудесную немецкую интуицию я не верю! Месье, кто-то их информирует!
— Поль прав, — подключился ещё один брюнет в вязаной старушечьей кофте и щегольских ботинках. — И я думаю, что нам в Нанси не следует выходить на местную ячейку Сопротивления. Наведём на хороших людей нацистских псов.
— Ты хочешь сказать, что предатель есть вместе с нами? — тоже с акцентом прохрипел и закашлялся четвёртый, которого я сразу же окрестил «британец» — больно уж независимый разворот плеч и высокомерия на лице с лихвой.
— Я не утверждаю, но допускаю! — «вязаная кофта» лихо заскочил на ящик, чтобы, по-видимому, отдохнуть, но тот стоял ненадёжно и под весом человека зашатался. Да тут ещё и вагон шатнуло! Ящики должны были повалиться прямо на меня, я обхватил голову и инстинктивно вскрикнул. Но удара по черепу не последовало. «Вязаная кофта» успел скатиться вниз и удержать падающие ящики. И теперь он шокированно уставился на меня. — Опа! Да мы, оказывается, тут не одни!
Грохоча и нервно пыхтя, все пятеро ринулись к моему уголку. Двое выхватили и наставили на меня пистолеты. Я глупо улыбнулся и беспомощно поднял руки а-ля «хэнде хох».
— Кто таков? — грозно крикнул самый молодой, вроде Поль.
Я выпучил глаза и почему-то не смог вымолвить ни слова.
— Что ты тут делаешь?
Я пожал плечами.
— Пауль, проверь, что у него там? — распорядился очкарик. И тот самый в вязаной кофте склонился ко мне. Похлопал по бокам и груди, прошёлся по ногам к щиколоткам — видимо, проверял наличие оружия. Удостоверившись, что моя простая одежонка (рябенький твидовый пиджак, свитер толстого трикотажа, широкие брюки с завёрнутым низом) не таит в себе браунингов и маузеров, Пауль обворожительно мне улыбнулся: