Электронная книга - «Ультралюбoff (СИ)». Краткое содержание книги:
Света расстаралась вовсю. Ждал её полчаса. Оделась не просто провокационно, а на грани приличия. Платье хоть и достигает колен, без глубокого декольте, но облегает её второй кожей и мерцает искрами при каждом движении, а на спине вырез каплей, смотрите все, хороша? Волосы убраны в затейливую причёску со стразами. Макияж яркий, можно даже сказать, хищный. Насыщенно-вишнёвые ногти тоже украшены мелкими камушками. Длинные серьги с крупными камнями-висюльками на золотой нити разной длины. Кольца все, что я подарил, нацепила, как цыганка, честное слово. Цепочку золотую с кулоном в виде хищной кошки с глазами-камушками. Бархатные туфли на неимоверно высоком каблуке в тон маленькой сумочке. И как она на таких ходулях планирует танцевать? Спросила, нравится ли она мне. Покрутилась передо мной, бёдрами повиляла. Ответил, что очень нравится, сказал дежурный комплимент. Победно расцвела, кивнула каким-то своим мыслям.
В клуб приехали к десяти вечера. Там уже вовсю тусили наши общие знакомые из универа. Нашли свободный столик, разместились. Светка помчалась к своим подружкам Лизке и Ксюхе, которых увидела через два стола от нас. Зачем пищать и визжать при встрече, если сегодня они уже виделись на учёбе? Стали красоваться, хвастаться своими нарядами, украшениями, парнями. Мне стало скучно, и я решил пройтись к бару, взять для разогрева бокал «Алиготе». Заодно рассмотрю клуб поподробнее. Бар большой и круговой. Стойка казалась просто-таки космической, словно из фантастического фильма взята напрокат. А может, и взята, давно не смотрел фантастику. Зал выполнен несколько сюрреалистически: практически нет прямых углов, изогнутость, невероятные формы и цветовые пятна. Сцена и танцпол организованы в стороне, есть пилон (куда ж без него!). В левом дальнем углу расположено место диджея. По бокам на тумбах работают go-go танцоры. Свет организован с умом, эффектно подчёркивает изменчивость интерьера. Большие бабки вложили сюда, большие.
В зале было уже достаточно много народу. Пока встречались пустые столики, но самые удобные были уже заняты. Музыка не очень забойная — разогревчик, поэтому танцевали только танцовщицы на тумбах. Все накачивались для разогрева и поднятия настроения. Недалеко от бара гуляла шумная компания студентов. Не наши. Гуляли слишком ярко для этого времени: шумели, кричали, махали руками, громко смеялись. Как в любой группе всегда виден лидер, так и у них был свой центр Вселенной. Тоненький парень, к которому жались с двух сторон яркие блондинки. Как кошки ластились. А он то обнимет, то чмокнет, то вскочит и прокричит тост. Весело гуляют.
Вдруг сбоку ко мне прижалась Светка.
— Голубчик, а чего мы тут сидим и скучаем? — манерно спросила она у меня, повиснув на моём плече. — Идём за наш столик, сделаем заказ, покути-и-им!
— Хорошо, пойдём. — Не стал сопротивляться.
— Ты таки взял своё пойло?! Так дело не пойдёт! Я сегодня помогу тебе расслабиться. — Заставила оставить бокал с вином в баре, схватила за руку и потащила к столику.
Она не обманула, таки взялась за меня всерьёз. Заказывала только коктейли, от которых я пьянел всё сильнее. Периодически выходили танцевать. Атмосфера в клубе становилась всё жарче. Посетители разгорячились. В одном из наших танцевальных сетов со Светланой мы пересеклись с компанией, которая привлекла моё внимание. Ребята были уже хорошо подшофе, поэтому вели себя излишне раскованно, даже развязно. Конечно, и тут их лидер был активнее всех: он танцевал как заведённый, крутился, изгибался, вился. И даже меня смог втянуть в свой безумный танец. Мы сошлись с ним словно в поединке. Глаза держат глаза, дыхание одно на двоих, ритм созвучен с сердечным, внутренний жар одной температуры. Я уже не видел Светлану, а он потерял свою компанию. Моей девушке это не понравилось, и она резко вмешалась в этот морок. С некоторым сожалением вернулся к нашему столику, стал накачиваться спиртным, чтобы погасить внезапно вспыхнувший огонь в крови. Что со мной? Почему я пылаю? На следующие танцы уже я тащил Светку, только хоть и с ней шёл, но к нему. Мы сходились с этим парнем в танцевальных пикировках и расходились, тяжело дыша. Двигались словно по спирали: виток, новый виток, ещё виток. Пружина напряжения закручивалась всё сильнее. Светка злилась. Я соображал всё хуже и хуже. Кровь стучала в висках. Непонятное томление снедало меня. Нарастало ожидание чего-то…
Да что же это за такое?! Что за наваждение? Я что, бухой? Нужно пойти проветриться и прийти в себя. После очередного раунда «балета» сидим со Светкой, которая нудит, словно августовский комар:
— Ну, ты и сволочь, Люба! Ты меня позоришь. Да что с тобой происходит? Ты чего творишь-то? Ты должен мне внимание уделять, а ты!.. Как дурной с тем долбоёбом соревнуешься. Ты со мной пришёл. Только я…
Не выдержал. Замутило. Ломанулся на выход из зала, на улицу, к свежему холодному воздуху. Может быть, он мне остудит голову и прояснит мозги? Вылетел в предбанник с гардеробом, и тут меня вштырило. Он был тут! Не знаю, зачем этот парень вышел сюда, но он был здесь и сейчас! Остатки разума, воли, сознания и подсознания меня оставили окончательно, и я тяжелодышащим быком попёр на этого нахала. В ответ в его зеленющих глазёнках блеснула искра — отблеск страха, что только подстегнуло меня. Парень начал пятиться, уткнулся в какую-то дверь и, словно рак, задом стал отступать в тёмный коридор. Я за ним. Внутри нарастало чувство приближения непоправимого, но желанного. Чего это? Мы молча двигались, не разрывая взглядов. Звуки стихли, слышалось наше обоюдное судорожное дыхание. Наконец этот забег: он задом, я лбом, как на таран — завершился в тупике каких-то коридоров. Беглец резко упёрся в стену, а я навалился на него. Он такой тоненький по сравнению со мной, такой тёплый, такой живой, такой… такой… возбуждённый! Зарылся носом в его странного мёртво-белого оттенка волосы, меня пронзило неожиданным ароматом леса. Я думал, что от волос пудренного цвета должно пахнуть бисквитом, ванилью, шоколадом, но этот запах оказался таким родным, так пахнет дома от старых кедров после дождя, с терпкой нотой смолы. Наглый танцоришка упёрся в меня руками, пытаясь оттолкнуть от себя. Ха! Хер ли теперь пытаться?! Ты теперь мой! Я тебя поймал. Ты мой приз. И этот приз я возьму обязательно!..
Обхватил его тонкие изящные кисти своими лопатами и, разведя и прижав к стене, зафиксировал над его головой. В его глазах гуляла паника, такая сладкая паника! Грудь судорожно вздымалась, упираясь в мою «раму». Алые губы дёрнулись, словно он хотел что-то сказать, приоткрыл рот. А я не дал сказать, мне не надо было, чтобы он говорил. Я впился, впитался, пил… Я потерялся в ощущениях, в запахе этом, в нём…
…Знакомая вонь помогла мне найти себя в облезлой камере. Пришло ставшее уже привычным ощущение боли. Звуки приглушённого разговора соклеточников неимоверно раздражали. Значит это не сон. Я в камере, и мне привычно плохо. Хотя это как раз хорошо! В смысле, хорошо, что мне плохо. Нет, не так! Раз я чувствую боль, я однозначно ещё жив. И ведь какая глупая человеческая натура — снова проснулась робкая надежда, что из этой моей ситуации есть выход. Нужно определиться, что делать, раз уж я остался жив…
========== 10. Ай люб ю ==========
Что делать? Искать! Я давно заметил, что способен свернуть горы, если мне что-то надо. А мне надо Любу! Во мне вскипает энергия и деятельный жар. Он жив — и это главное, я найду, вычислю, выслежу, верну. Только бы с ним всё было хорошо. Светка говорит, что он схватился за сердце. Только бы с ним всё было хорошо. В его машине какой-то левый мужик, и документы все в машине: паспорт, права, страховка, полис… Почему? Только бы с ним было хорошо.
Света превратилась в безвольную куклу. Что, тяжко убивать? От её истеричного боевого духа ничего не осталось, весь вид кричал о тупой усталости. Серые тени не над, а под глазами, лицо бледное, прозрачное, губы сухие, на них еле заметная окантовка от помады, да ещё вдруг уже на выходе из морга она запричитала, нервно теребя мочку уха: