Письма с Первой мировой (1914–1917)
- Автор: Краузе Фридрих Оскарович, Краузе Оскар Фридрихович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-0168-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Письма с Первой мировой (1914–1917)». Краткое содержание книги:
Сейчас я устроился сравнительно ничего, так как у меня есть место для сидения. Вероятно, и на ночь удастся устроиться. Тут 1–2 градуса мороза, снег. Вдвоем ехать веселей.
Прощай, дорогая, постараюсь написать из Кишинева. Будь осторожна. Береги себя.
Поцелуй от меня Пузырку.
* Предыдущее письмо не сохранилось, возможно, не дошло до адресата.
4.
Унгени[403], в ночь с 1-го на 2-е февраля 1917 г.
Вот, моя милая Шурочка, я пишу тебе последнее письмо из пределов России. Через какие-нибудь один-два часа мы будем по ту сторону границы. Вчера в 3 часа дня мы, наконец, только выехали из Раздельной. Я устроился хорошо, опять на верхней полке, – много лучше, чем Серг. Мих. И ночь я спал хорошо. В час ночи приехали в Кишинев[404] и стояли здесь благополучно до 11 часов сегодняшнего дня! Утром в Кишиневе попил чайку, а затем завалился на целый день на свою полку. Тут очень кстати пришлись и рижский хлеб, и сыр, и шоколад. Халву мы съели с Серг. Мих. еще в Раздельной.
Читал «Русск[ие] ведомости]» за ноябрь! Потом поговорил кое с кем на тему о войне и ее перспективах… Наконец, в 11 час. вечера мы приехали сюда в Унгени. Скоро отойдет поезд на Яссы. Тут поужинали, и вот я пишу тебе это письмо в переполненном зале под шум и говор толпы. Серг. Мих. опять просит передать тебе всяческие поздравления и приветствия, что сим и выполняю.
Еще, конечно, не могу сосредоточиться и погрузиться в воспоминания о недавнем прошлом. Могу только сказать, что, оглядываясь назад, чувствую, как становится светло и тепло на душе. Впервые нам были даны короткие, слишком короткие и неполные дни семейной жизни, семейного счастья. Эти дни залог нашего будущего, полного и не омраченного ничем счастья… Сейчас мы оба еще люди ненормальные, и нет ничего страшного и удивительного, что первые дни нашего свидания были такие грустные. Это временно и пройдет, я верю. Мы не можем не понимать друг друга, когда мы вместе, неразлучны. А в нашем ребенке, нашей Иринке, появился для нас обоих такой прочный цемент, что в нем невозможны даже маленькие трещинки, даже по недоразумению. Нет, мы спаяны крепко и надежно хорошим свободным союзом! Я это сейчас ощущаю так сильно, как никогда еще…*
Я позабыл оставить тебе доверенность на дрова в Экономическое] об[гцест]-во, пришлю с места.
* Далее приписка на полях письма.
5.
Яссы, 2-го февраля 1917 г.
Вот, Шурочка, я тебе снова пишу из Ясс. На этот раз не сомневаюсь, что письмо скоро дойдет до тебя: и на вокзале и на пункте Пуришкевича[405], из которого я тебе пишу, имеются специальные русские почтовые ящики. После того как я тебе вчера в Унгенах написал письмо, я пошел в вагон и снова завалился на полку, рассчитывая, что даже поспать и не придется. Однако мы тронулись с места только в 3 часа утра, а 18 верст до Ясс проделали в 7 часов (!), так прибыли сюда только в 10 часов утра!
Тут узнали, что наш поезд отходит только в час ночи. Опять свободен весь день. Мы тотчас же потащили свои вещи на питательный пункт Пуришкевича, который здесь разместился в просторных палатках на вокзальной площади. В одной из палаток на носилках устроены койки для офицеров. Нам удалось захватить свободные койки. Хорошо помылись, зашли в палатку-столовую, где попили чай с хлебом, и пошли с Серг. Мих. в город. Товаров уже не оказалось никаких. Серг. Мих. искал шелковые чулки (его за отсутствие оных тоже пробрали в Одессе!). Однако ничего не нашел – всё распродано.
Немного погуляли по городу. Зашли к коменданту, а потом вернулись к обеду. Обед ничего, достаточно приличный, но чай лучше. Покушав, пошли к себе в палатку, разделись и легли спать. Благополучно проспали до половины седьмого вечера. А тут, к счастью, опять ужин. Он хужей – видно, что в ход пускаются всякие остатки. Экономия! Сейчас тут же, за отдельным столом, пишем письма. Попьем чайку, а потом Серг. Мих. всё зовет в город в какой-нибудь кинемо! Придется пойти. Вот и вся наша программа.
Надеемся ночью выехать в нетопленом вагоне с разбитыми стеклами. Погода прохладная, морозец. Приятная перспектива.
Поцелуй Пузырку!!! Целую и целую.
6.
Бырлад[406], 3-е февраля
Вот, Шурочка, я пишу тебе шестое письмо, а всё еще с дороги. Никак уехать не можем. Письма мои (еще письмо матери) малоинтересны, я знаю. Но ты прими во внимание, в какой обстановке они пишутся. Сейчас я пишу, сидя в маленькой комнате на вокзале, отведенной для проезжих офицеров, битком набитой людьми и багажом, в удушливой атмосфере, расположившись на примитивной грязной койке, держа лист бумаги на коленях. Где тут сосредоточиться? Уж пускай эти письма будут свидетельствовать только о том, во что нам обходятся наши короткие отпуска!..
403
Унгены (рум. Ungheni), станция и город на левом, восточном берегу р. Прут на границе Молдавии с Румынией.
404
От Раздельной до Кишинева примерно 120 км.
405
Пуришкевич Владимир Митрофанович (1870–1920), политический деятель крайне правого толка, монархист, один из убийц «старца» Распутина. Отличался экстравагантным поведением и эпатажными выступлениями в Думе. С началом войны организовал ряд образцовых санитарных поездов и сеть хорошо налаженных питательных пунктов в прифронтовой полосе.
406
Город и станция в Румынии, в среднем течении р. Бырлад, в 120–130 км южнее Ясс.