Письма с Первой мировой (1914–1917)
- Автор: Краузе Фридрих Оскарович, Краузе Оскар Фридрихович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-0168-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Письма с Первой мировой (1914–1917)». Краткое содержание книги:
А когда ты устроишься, Шурочка, верно, ты не будешь постоянно считать копейки? Ты не забывай никогда, что печешься не столько о собственном благополучии, сколько… И тогда тебе не будет тяжело обставлять себя удобствами, ведь не для себя… <…> А о деньгах не думай, милая! Это вещь наживная, а мы, слава Богу, еще молоды и работать можем! Мы не пропадем!
Ты пишешь, что жить так тяжело, что кругом одни страдания, что тебя берет сомнение, стоит ли давать жизнь новому существу… Шурочка, глубоко убежден, что эти слова написаны в минуту слабости, малодушия… Моя дорогая, я тебя понимаю, что у тебя бывают такие минуты. Я знаю, что они даже неизбежны. Хочется быть с тобой, подержать твои руки, погладить твои волосы, смотреть в твои глаза, говорить тебе утешающие нежные слова…
Милая, в жестокую эпоху мы живем, тяжело приходится нашему поколению. Но не будем же терять веры в то, что настанут опять лучшие времена, что нашим детям, нашему Евгению и Ирине улыбнется жизнь, что им не придется быть свидетелями таких событий, как нам, что они увидят больше радости, чем горя… А мало ли мы с тобой радости видели в жизни, милая? А разве нам не улыбалась жизнь? А разве мы уже ничего не ждем от нее?.. <…>
Может быть, попросишь кого-нибудь возобновить с 1-го августа подписку на «Русские ведомости»?
Целую свою Шуриньку…
75*.
Н[ива][395], 9-го сентября 1916 г.
Моя хорошая Шурочка. Я получил твое 60-е письмо от 1 – го/IX, но нет еще двух предшествующих. Надеюсь и их получить, так как до сих пор ни одно из твоих писем не затерялось окончательно.
Всё больше места в твоих письмах занимает наш будущий ребенок… Когда я читаю твои строки, мне становится так тепло на душе, словно я уже предчувствую, предвкушаю грядущие семейные радости. Стоит ли говорить, до какой степени я тянусь к тебе!.. Временами всё еще сомневаюсь, прав ли я был, когда лишил нас обоих возможности быть вместе в такой период нашей супружеской жизни… Право, не знаю…
Ты хочешь, чтобы наш ребенок стал похож на меня и физически, и духовно. Не думаю, чтобы это было для него лучшее. Особенно это касается физического сходства. Ты, Шурочка, до сих пор еще не можешь относиться ко мне объективно и идеализируешь меня. Пусть наш ребенок соединит в себе лучшие и твои, и мои качества без наших недостатков. А впрочем, пусть он развивается вполне оригинально. Дурным человеком он стать не может! Что будет, что будет, Шурочка?
Ты просишь меня не сердиться за то, что открылась Ник. Ник-чу [Вильяму]. Шурочка, милая, да ведь это очень хорошо. За что, собственно, сердиться? Он к этому известию отнестись мог только хорошо, да так и отнесся. Спасибо ему. Он так лучше поймет твой образ действий. Скрывать нечего то, что всё равно скоро обнаружится.
Ты спрашиваешь меня, стоит ли тебе взяться за работу, предложенную Тим[офеем] Петровичем [Краснобаевым]. Уж раз ты спрашиваешь, то я отвечу: конечно, берись. Работы у тебя будет немного. А такая статистическая работа все-таки даст возможность не забывать и научную работу, хотя бы и малозначительную. Тебе придется возиться в журналах, а это всегда дает некоторый плюс. Важно упражнение. Значит, берись за дело. Я тебя охотно благословляю[396]. <…>
Целую…
* Перед этим письмом одна из самых больших лакун – утрачено 51 письмо.
76.
Н[ива], 10-го сентября 1916 г.
Вот сегодня я и получил запоздавшие два письма. <…> Я глубоко рад, что мысль о предстоящих тебе испытаниях тебя не угнетает и не пугает. Я вполне разделяю веру в то, что всё должно кончиться благополучно. <…> Как хорошо, что ты у меня такая умная, и что я могу быть совсем спокоен за тебя во всех отношениях. Хорошая ты у меня, Шурочка!
Поздно. Был у меня Барченков, и мы все вместе ужинали у меня в комнате. <…> Удивительно, до чего человек лишен простоты и до чего он преисполнен сознания собственной значительности. Положительно он становится мне всё более неприятным. Еще раз скажу: пустоцвет! Сегодня же ко мне в комнату переезжает Серг. Гавр. <…> Я очень рад его переходу. <…> Да и комната сразу примет жилой уютный вид.
395
Чешская колония на Волыни.
396
Ал. Ив. была ученым по призванию, и Фр. Оск. как мог поддерживал ее склонность к научным исследованиям. Она стыдливо отвечала: «Что ты заставляешь меня краснеть, смущаться и даже… грустить своими словами: “Я горжусь тобой, верю в твой талант и не хочу, чтобы ты зарывала его”? Ты ошибаешься, у меня нет ничего, кроме сильного, глубокого, всепоглощающего чувства к тебе» (5 января 1916 г.).