Эпоха «дворских бурь». Очерки политической истории послепетровской России (1725–1762 гг.)

Однако в самой верхушке никаких изменений, за исключением устранения ближайших помощников Бирона, не произошло. Новой правительнице присягали и приносили поздравления те же самые люди во главе с Минихом, Остерманом и Черкасским, которые три недели назад приветствовали регента. Миних-младший оставил подробный рассказ, как проходила очередная делёжка милостей и чинов, в результате чего его отец согласился на должность «первого министра»; Остерман стал генерал-адмиралом, а «природный россиянин» Черкасский — канцлером. На место арестованного Бестужева назначили близкого правительнице М. Г. Головкина, сделанного вице-канцлером. Р. Лёвенвольде и брат Миниха получили «знатную сумму» для оплаты долгов, фельдмаршал князь И. Ю. Трубецкой и генерал-кригс-комиссар С. В. Лопухин — прощение долгов и взысканий, младший Миних — должность обер-гофмейстера с чином генерал-лейтенанта и пенсией. А. И. Ушаков сохранил свою должность и вместе с адмиралом Н. Ф. Головиным и А. Б. Куракиным стал кавалером Андреевского ордена. Орден Александра Невского пожаловали барону Менгдену и зятю Остермана камергеру В. Стрешневу.[1298] Награждения[1299] продолжались на протяжении всего короткого правления Анны Леопольдовны.

10 ноября 1740 г. младенец Иоанн III «принял» звание полковника всех четырёх гвардейских полков. Муж правительницы был объявлен четвёртым в истории России генералиссимусом — не без оскорбительной выходки со стороны Миниха, публично заявившего, что «отрекается» в пользу принца от принадлежащего ему по праву звания. Антон-Ульрих стал также подполковником Конной гвардии (вместо Петра Бирона), сохранив по просьбе офицеров шефство и над Семёновским полком.[1300]

12–13 ноября получили награды все, кто «ревностными поступками» обеспечил успех ночного похода на Летний дворец. Офицеры отряда Миниха — капитан И. Орлов, капитан-поручик А. Татищев, поручики И. Чирков (эти двое командовали караулами соответственно в Летнем и Зимнем дворцах), П. Юшков и А. Лазарев, подпоручик Е. Озеров, прапорщики Т. Трусов, Г. Мячков, П. Воейков и М. Обрютин — получили следующие чины и денежные награды; унтер-офицеры и сержанты А. Толмачёв, А. Яблонский, Г. Дубенский, И. Ханыков, Я. Шамшев — обер-офицерские звания; рядовые стали унтерами и сержантами. Кроме того, 52 гренадёрам вручили по шесть рублей наградных, а 177 мушкетёрам — по пять рублей, что составляло, по штату 1731 г., треть годового жалованья солдат.[1301]

Большое число награждённых объясняется тем, что фельдмаршал решил оплатить нарушение присяги всем — и арестовывавшим Бирона, и бездействовавшим караульным. Количество желавших попасть в наградные списки превысило численность реального караула в памятную ноябрьскую ночь; приказ по полку от 18 ноября требовал от офицеров, «чтоб оные ведомости были поданы справедливые» и включали только тех, кто действительно стоял на посту.[1302]