Мужество любви [Автобиографический роман]

Август сорок первого года…

Уже месяц, как столица Эстонии отрезана от Ленинграда. На тротуарах и мостовых Таллина — кровь, дымящийся камень…

По темной улице движется отряд. За плечами бойцов — винтовки. Направление — Торговая гавань. Оттуда должны скоро уйти советские корабли… Скользит лучик света: патруль проверяет документы. Черную тишину нарушает приглушенный голос:

— «Полундра» идет.

Защитники Таллина хорошо знают сотрудников газеты «Красный Балтийский фронт», особенно тех, кто ведет раздел политической сатиры «Полундра»: Инге, Соболевский, Гейзель, Скрылев, Браун.

— Проходите! — разрешает патруль.

…Финский залив. В кильватерном строю — караван кораблей. На борту ледокола «Вольдемарас» — вся «Полундра». С невидимого берега бьет артиллерия. Вверху завывают бомбы, внизу стерегут мины. Три дня и три ночи ползет сквозь смерть караван. Вдруг — ловушка! Дымовая завеса скрыла вражескую подлодку. Первая торпеда топит большой транспорт. Вторая — пронзает стальное тело «Вольдемараса». Ледокол вздрагивает, замирает. Вздымается гора воды. Крики о помощи, гудящий ветер, волны стеной…

Нет больше Юры Инге — сероглазого поэта-ленинградца. Словно предчувствуя свою гибель, он писал во флотской газете: «…И счастлив я тем, что прочтут мое имя средь выцветших строк «боевого листка»… Нет Соболевского, Гейзеля, Скрылева. Их могила — дно морское… На гребнях волн — один Николай Браун. Он пытается спастись на небольшом плотике. Рядом тонут две женщины. Плотик становится прибежищем для троих. Ненадежным прибежищем. Того гляди, расстреляют с воздуха.

Стянутые цепями бревна приближаются к лодке. Она забита людьми. «Еще троих?.. Нельзя! Опрокинемся…» Все же берут.

Лодка причаливает к транспортному судну. Всех — на борт!

Борьба за жизнь продолжается… Вдруг опять бомба!

Корабль гибнет. Браун успевает кинуть в воду длинную доску, прыгает за борт… Вдоль доски — двенадцать тонущих.

Два с половиной часа они барахтаются в волнах под пулями «юнкерсов». Кругом — неоглядное пространство залива. Лишь на горизонте — зелено-рыжие очертания острова Гогланд. Но разве доплывешь?! Вода ледяная — руки, до крови натертые о доску, коченеют, а под доской — вечная ночь!..

…Люди тонут. Остается один Браун… Угрожающая тишина… Ужасающая своей ясностью мысль: все кончено!.. Всплеск волн, как рев летящей над головой смерти.

Спасательная шхуна появляется неожиданно. Около самых рук Брауна плавает брошенная в воду бечевка. Сил хватает только ухватиться за нее. Николай Леопольдович теряет сознание…