Мужество любви [Автобиографический роман]

— Можно? — спросила Лаврентьева.

— Запомните, Александра Ивановна: вам всегда можно.

— Спасибо. Я с предложением.

— Прошу садиться.

— Хочу рекомендовать вам посетить на дому писателя Четверикова, — сказала она, садясь на стул. — Вы что-нибудь знаете из творчества Бориса Дмитриевича? У него десятки книг!

— Признаться, мало знаю. Когда-то у меня был сборник его рассказов. Каких именно — не помню. Впрочем… «Синюю говядину» помню! Это о гимназистах с форменными синими фуражками. Сам носил такую. Мальчишки из реального училища дразнили нас «синей говядиной», а мы их за желтые канты на шинелях — «яичницей»… Но роман Четверикова «Деловые люди» остался у меня в памяти, хотя читал его лет пять тому назад. Автор тонко подметил разные курьезы и нелепости тогдашнего быта, причуды людей… Довольно метко обрисовал знаменитого американского изобретателя Томаса Эдисона…

— Да, да! — подтвердила Лаврентьева. — У меня такое же впечатление от этого романа… Очень талантливый писатель! В двадцатых годах Борис Четвериков (он тогда почему-то подписывался Дмитрием Четвериковым?!) стал одним из организаторов в Ленинграде так называемого «Содружества» при журнале «Зори».

— Вот даже как!

— Время тогда, вы знаете, было сложное, годы разительных перемен, в литературе — эквилибристика: смешивались стилевые формы, царствовали формализм, вывихнутая речь, было нигилистическое отношение к классике. А молодые писатели горели желанием, как писал Энгельс, трезвыми глазами взглянуть на жизнь, хотели правдиво повествовать о революционных преобразованиях, о характере нового человека. Для этого они и объединились в группу. Им были не по нутру модные в те годы формалистические выкрутасы прозаиков и поэтов. Помните, у Блока: «Душа писателя поневоле заждалась среди абстракций, загрустила в лаборатории слов»?.. Основой творчества «Содружество» избрало реалистические традиции русской литературы, художественное познание мира в духе времени.

— Кто же входил в ту группу? Я что-то позабыл.

— О, известные имена! «Содружниками» были Борис Лавренев, Вячеслав Шишков, Михаил Козаков, Всеволод Рождественский, Браун Николай Леопольдович — вам знакомый, и еще ряд талантливых литераторов. Четвериков там был на виду. Знаете с чего он начал?.. По совету своего друга писателя Всеволода Иванова, Борис Дмитриевич послал на конкурс пьесу «Антанта». То была злая сатира на некоторые иностранные государства. В пьесе политический памфлет соседствовал с… буффонадой! Автору предрекали неминуемый провал. Представьте, получил первую премию!

— Он, оказывается, и драматург?

— И драматург, и поэт. Вообще разносторонне одаренный. Перо острое, образный язык, лишенный схематизма. А какая память! Какое знание жизни!.. Не знаю над чем он сейчас работает, но убеждена — над чем-то определенно трудится. Даже в блокаду, будучи в Ленинграде, не бросал писать… Мы можем привлечь весьма интересного автора.

— Благодарю за совет. Сегодня же созвонюсь с Четвериковым.