Письма с Первой мировой (1914–1917)
- Автор: Краузе Фридрих Оскарович, Краузе Оскар Фридрихович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-0168-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Письма с Первой мировой (1914–1917)». Краткое содержание книги:
Газеты читаю без удовольствия. Потерял наконец вкус и я. Дни проходят за днями. Пускай… Только бы скорее! <…>
Целую мою Шуру.
15.
Б[ерезне], 2-го июля 1916 г.
Ну, слава Богу, наконец-то! Получил сразу четыре письма за все прошедшие дни. Милая, ты мне писала каждый день, и виновата только почта. Который уже раз! Теперь, вероятно, снова придется ждать несколько дней.
Когда я читаю твои письма, Шурочка, и собираюсь тебе отвечать, то доминирует чувство полной недостаточности письменного ответа. Страшно хочется видеть тебя лично, говорить с тобой непосредственно. Выражать на бумаге чувства и настроения я не умею, мысли – да, но не чувства.
Во всех твоих письмах сквозит невольная тревога по поводу твоего положения. Ты неспокойна, ты мечешься и не можешь этого скрыть. Всё чаще и чаще возвращаются твои мысли к тому, что тебя ожидает, что ожидает нас обоих… Настоящее для тебя уже потеряло свое значение. Ты вся в будущем, и ты вся во власти этого надвигающегося неведомого будущего… Я понимаю твое тревожное настроение, моя милая, милая Шурочка. И мне так горько, что я не могу сейчас быть с тобой. <…>
Мне так больно теперь, и я ничего не могу сделать, ничем помочь… Усугубляется эта боль еще тем, что ты продолжаешь хворать, чувствовать себя и физически слабой. Это тогда, когда тебе так нужны все силы!.. Откуда эта одышка? Зачем этот затяжной бронхит? Какого он происхождения? Мне все кажется, что ничего этого не было бы, если бы мы были вместе… но я так далеко от тебя…
Я пробую себя утешить тем, что ведь лучшие годы уходят, что необходимо же когда-нибудь решиться, что в настоящий момент мы материально обеспечены, а после войны было бы много труднее устроиться в материальном отношении… Но все-таки. Всё учтено, только невесомое не принято в расчет… Я не имел права, я был неправ. Я рассуждал по-мужски! Где же была моя чуткость?..
Моя милая Шурочка, я знаю, ты меня не упрекаешь и не упрекнешь, но пойми, что я не могу себя чувствовать совсем свободным от вины. Ведь инициатива принадлежала мне. Ты моя бесконечно хорошая, славная! Почему я не у тебя?!
Мы, мужчины, жалки и беспомощны, когда вы, женщины, творите свое женское дело. Мы только чувствуем свою вину и тоже мечемся, а помочь фактически не можем. Но при той крепкой связи, которая нас соединяет, и я не был бы лишним, я знаю. Я был бы постоянно с тобой, я говорил бы тебе нежные слова, заботился бы о твоем удобстве, берег бы тебя… И нам обоим было бы легче переносить этот период… И этого я себя лишил!..
18*.
Б[ерезне], 7-го июля 1916 г.
Вчера, моя Шурочка, так и не удалось тебе написать второго письма. Сидели товарищи и долго не уходили. А сегодня я снова получил от тебя два письма, дающие новую обильную пишу для ответа. Мне так грустно, Шурочка, на душе. Ты страдаешь, мучаешься, тревожишься… Ты готова снова впасть в отчаяние, – и нету меня смелости проповедовать тебе бодрость и легкое отношение к твоим заботам…
Я взял и снова перечитал все твои письма со дня отъезда. Глубоко волнуют они меня. В них так много любви, ласки, тихой грусти, есть и надежда на светлое наше будущее, но эта надежда становится всё более робкой и начинает сменяться отчаянием. Тебе так тяжело, моя милая. Тебя гнетет и война, которой ты не видишь конца, и тревожное личное будущее, и надвигающиеся заботы о новом существе, и материальные неурядицы, и, наконец, окружающая безалаберность и никчемность собственной работы…
Как хорошо понимаю я тебя, Шурочка, и как горько мне, что я не могу помочь тебе непосредственно, что я отчасти и сам виноват… Вот я сижу сейчас с поникшей головой, и мне грустно, грустно… Я раздумываю, ищу выход и нахожу только паллиативы. До тех пор, пока мы остаемся разъединенными, всякие решения останутся паллиативами. В этом всё наше несчастье, несчастье нашего поколения…
Вот что я придумал, моя милая. Чем нам надо руководствоваться? Конечно, прежде всего, здоровье твое и нашего будущего ребенка для нас выше всего. А потому мы совершенно не должны думать о «материальном», и для достижения этой цели деньги не должны играть никакой роли. Несущественным в данный момент следует считать и вопрос о том, останешься ли ты или нет в Морозовской больнице, и когда ты уйдешь из нее. Это всё второстепенно по сравнению с главной задачей. Ведь с этим ты спорить не станешь, милая?
Во-вторых, для твоего здоровья необходим известный покой, а также удовлетворение в работе. С этим тоже спорить не приходится. А если так, то надо вывести и заключения: во-первых, твое пребывание в ассистентках надо сократить до minimum’a, и работу ты должна найти легкую и по душе, не для заработка; и, во-вторых, ты должна себе жизнь обставить насколько возможно удобно, независимо от того, сколько это будет стоить. И ты, Шурочка, если не хочешь меня сильно огорчить, не возражай против последнего пункта.