Письма с Первой мировой (1914–1917)
- Автор: Краузе Фридрих Оскарович, Краузе Оскар Фридрихович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-0168-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Письма с Первой мировой (1914–1917)». Краткое содержание книги:
Как подумаю, что ты теперь так измучилась, похудела, постоянно хвораешь, то становится немного страшно на душе за тебя, милая! И остается только просить и умолять тебя: береги себя, милая, если не для себя, то для нас. Делай всё, что нужно для твоего здоровья и благополучия. Не гляди на то, что сколько стоит и хватит ли у нас средств. Хватит, милая, должно хватить хотя бы на это время, на тяжелый переходный период. Там дальше видно будет, а сейчас ты должна обставить себя так, чтобы жить среди полного удобства и покоя. Ведь не можешь же ты со мной не согласиться?
Шура, а с каким наслаждением я проведу в будущем году свой отпуск с тобой и Евгением (или Ириной?) в Вичуге!..
Хочется мечтать…
22.
Б[ерезне], 11-го июля 1916 года
Моя хорошая Шурочка. Хотел тебе ответить длинным письмом, но боюсь, что мало что выйдет. Долго сидел у меня Матвеев, вернувшийся с охоты, и мы с ним болтали о том о сем, все больше о его дочке Оксанке… Теперь уже поздно, а завтра рано утром собираюсь в Л[уцк] по делам. Только что перед приходом Сергея Гавриловича пришла почта. Она теперь всегда приходит поздно к вечеру. От тебя имею письмо от 6/VII и от матери от 29-го/Т.
Как я рад, что ты, наконец, получила мои письма. Было бы обидно, если они затерялись. И тон твоего ответа сразу стал более веселым и бодрым. Не совсем только убедительно звучит утверждение, что ты сейчас чувствуешь себя хорошо, и чтобы я не беспокоился. Дай Бог!
Шурочка милая, ты высказываешь желание, чтобы я приехал к тебе осенью… Что мне на это ответить? Постараюсь, Шурочка, устроить так, но… боюсь… <…>
Ложусь спать. Пора!
Погода сегодня чудесная, солнечная. Не холодно и не жарко. Воздух такой чистый и прозрачный. Грязь быстро подсыхает. Всё на старых местах! Как хорошо бы сейчас прогуляться с тобой! Ночь звездная, темная и тихая, тихая!.. А на столе у меня не переводятся гвоздики. Лилии отцвели, а в саду уже всё порвали. И гвоздики уже совсем мало осталось, а было как много!
Целую и целую.
23.
Б[ерезне], 12-го июля 1916 г.
Моя милая Шурочка. Пишу тебе только, чтобы пожелать тебе спокойной ночи. Вернулись мы с Серг. Мих. из Л[уцка] поздно. Я сильно утомился и валюсь от усталости. Видели там Ник. Ал. [Алфеевского] и Зонтика. От тебя письма не было, да и трудно было ожидать.
В Л[уцке] вчера опять бросались бомбы. Вообще здесь в наших краях лучше жить, чем там. В остальном – idem. Целую тебя, моя милая.
Серг. Гавр, сегодня утром был на охоте, убил трех уток. Завидую ему. Я не могу ходить по болоту.
Еще раз целую…
24.
Б[ерезне], 13-го июля 1916 г.
Опять грустное письмо от тебя, милая моя Шура, получил я сегодня (15-е от 7/VII). Полно оно заботы о будущем, горьких предчувствий и тяжелых размышлений.
В конце его ты просишь простить твою слабость! Милая, так никогда не заканчивай. Пиши только то, о чем ты думаешь и что чувствуешь, – радостно ли то будет или печально. Мне тебя простить нечего, скорей наоборот… И о твоем «эгоизме» ты больше не пиши. Его не существует!
Невеселое у тебя на уме, милая. Грядущая зима тебе представляется сплошным ужасом. Я знаю, что тебе будет тяжело нравственно, Шурочка. Я так хорошо понимаю тебя в этом, милая, и сокрушаюсь, что не могу тебе помочь. Но в остальном, мне кажется, ты слишком сгущаешь краски, моя дорогая.
Меня немножко огорчила твоя фраза: «Но всего больше меня смущает, что я должна буду пожирать почти всё твое жалованье, если не найду здесь работы», <…> Шура, я так безгранично верю в тебя. Я не могу допустить, чтобы ты к этому денежному вопросу отнеслась бы не совсем просто! Вот я себе представлял, что после войны, когда я буду оканчивать ассистентский стаж, мне придется рассчитывать больше на твой заработок. И меня эта перспектива нисколько не смущала. Мне это казалось естественным…
Я не допускаю, чтобы страдало твое самолюбие. Но почему же так мало веры в меня? Почему ты не чувствуешь инстинктивно, что для меня опекать тебя, заботиться о твоем удобстве и покое – это большая радость!? Что, кроме радости, ты можешь мне доставить?! Верно, Шурочка, ты больше не затронешь этой темы и отнесешься к этому факту просто и с полным доверием?..
И Бога ради, умоляю тебя, даже и не думай о подыскании себе какой-нибудь работы, кроме как для собственного удовольствия. Maximum, на который я согласен, это второй амбулаторный прием в Морозовке. Но лучше и без него. Ходи себе в Карзинкинское отделение, с тебя вполне хватит. Боже сохрани тебя от работы утомительной и неудовлетворяющей! Необходимости в ней, слава Богу, нет. И пожалуйста, Шура, сделай мне еще одно громадное удовольствие и брось ассистентство, как я тебе писал, окончательно уже 25-го августа! Милая, прошу… Неужели ты мне откажешь, милая?!