Письма с Первой мировой (1914–1917)
- Автор: Краузе Фридрих Оскарович, Краузе Оскар Фридрихович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-0168-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Письма с Первой мировой (1914–1917)». Краткое содержание книги:
Теперь, как это осуществить практически? В Морозовке ты останешься еще только 1/4 месяца, даже меньше, и после отпуска туда в качестве ассистентки не вернешься, о чем сейчас же и предупредишь директора. <…> Значит, в Морозовке ты фактически останешься до 25-го августа, не больше[390]. До этого срока как-нибудь дотянуть можно. Директору как мотив ты приведешь свое вконец расстроенное здоровье и переутомление. Разве это не правда? И разве ты можешь себя в чем-нибудь упрекнуть? Умоляю тебя, Шурочка, так и сделай!!! Порадуй меня, моя милая, дорогая!!! А пока брось всякие там лазареты, столь губительные для здоровья. Почему же ты, слабая и больная, должна выручать товарищей? Ты имеешь право и даже обязана быть немного эгоисткой!
Теперь дальше: как только ты получишь это письмо, ты начнешь усиленные поиски квартиры. Ты пишешь, что квартир нет, что на них всюду большая запись. Это всё относительно. Ты должна только считаться с удобствами квартиры, независимо от ее стоимости. Хорошая удобная квартира – это всё. За деньги тебе всегда уступят, а ты не останавливайся перед ценой, хотя бы даже и 150 р. в месяц за пустую квартиру. Ты этим не смущайся, была бы она светлая, сухая, с центральным] отоплением, электрическим] освещением и ванной. Денег у нас хватит, как я тебе сейчас докажу.
Я получаю около 350 р., из которых maximum 100 р. нужны мне. Значит, я тебе ежемесячно могу высылать (и вышлю, будь покойна!) 250 рублей, никакие меньше. У тебя же будет 50 р. с приютов и еще около 30 р. квартирных (я на днях в интендантстве улажу это дело). Всего, значит, около 330 р. в месяц. На эти деньги ты даже по теперешним ценам сможешь свободно прожить в Москве вместе с Соней (сестрой. – Сост.), а в будущем и с ребенком…
После войны, когда я вернусь, мы устроимся дешевле, а теперь ты должна думать не о дешевизне, а только об удобстве. И тебе, и ребенку это нужно, милая! Я уверен, Шурочка, что если ты подумаешь о ребенке, то не будешь со мной спорить и согласишься! Если тебе трудно будет даже за хорошие деньги найти квартиру, то помести объявление в «Русск[ом] слове»: 75 рубл. тому, кто укажет небольшою] квартиру (3–4 коми.), с ванной, электричеством], в районе Ордынки-Серпуховки. Поверь, что квартира найдется. К 25-му августа ты уже должна переехать на новую квартиру.
Относительно обстановки мы с тобой еще посоветуемся. Прислугу за деньги тоже можно найти («господа рекомендуют») хорошую, а после и няню. Всё это не так уж страшно. Поможет тебе и Соня, и Лиза (сестры. – Сост.).
После 25-го августа ты берешь только такую работу, которая тебя удовлетворяет, или легкую: ходишь в Карзинкинское отделение[391], а в ординаторы пойдешь только, если тебе дадут два часа второго амбулаторного приема. Главное, Шурочка милая, развяжись поскорей с ассистентством, найди хорошую квартиру, не считай при этом деньги и всегда помни, что ты заботишься не столько о себе, сколько о ребенке… Я знаю, для себя ты ничего не хочешь, но для ребенка!..
Я вполне сознаю, что всеми этими мероприятиями ты не достигнешь полного покоя, тем более счастья… Всё это паллиатив… Но при данных условиях это лучшее, что ты можешь, а потому и должна сделать! Тебе будет очень, очень тяжело, но всё же легче. А я все-таки не теряю надежды, что еще до зимы тебя увижу… Вот какое длинное вышло письмо! Я сказал бы еще многое… Ну, уж ты сама дополни мысленно всю ту любовь и ласку, которую я не успел и не сумел выразить в письме.
* Два предыдущих письма не сохранились.
19.
Б[ерезне], 8-го июля 1916 года
На редкость унылый день! Уже третьи сутки льет дождь! Но в то время, как
На редкость унылый день! Уже третьи сутки льет дождь! Но в то время, как вчера, все-таки утром на часок проглянуло солнце, сегодня с неба сеет и сеет беспрерывно, безнадежно… Глубокая осень. Грязь опять до колен, как в свое время в Млодаве. Сижу в своей, в нашей комнате безвыходно. Вот уже 8-й час вечера, но почты всё еще нет. Не знаю, будет ли письмо от тебя.
Матвеев утром получил телеграмму от жены, здоров ли он. Мы сразу поняли, что она встревожилась по поводу телеграммы от штаба верх[овного] главнокомандующего] о том, что «ранен доблестный генерал Драгом[иров]»[392]. Мы, конечно, ни в какой опасности не были. Ранен он очень легко шрапнелью на наблюдательном пункте. Отделался счастливо и остался здесь. Даже не хромает. Пуля, пробив шинель, только слегка задела кожу, – кровоподтек и ссадина. Телеграмму о его ранении послали без его ведома. Он не хотел этого и остался недоволен. Слава Богу, что так счастливо обошлось.
390
Так и случилось, 25 августа Ал. Ив. распрощалась с «Морозовкой». Размышляя о своем уходе, она писала: «Моя вина заключается в независимом, а временами и прямо оппозиционном образе мыслей. Алексеев вынести меня мог в ассистентуре, где мы бесправны и безгласны, но в ординатуру, конечно, провести не мог» (9 сентября).
391
Осенью Ал. Ив. получила предложение работать в Карзинкинском отделении. Вот как рассказывала она об этом в письме к мужу 15 ноября: «Сегодня опять был у меня разговор с Ник. Ив. Ланговым: он мне предлагал занять с 1 марта место врача оспопрививания при участии в приеме потребуется около 5–6 часов, чего я сделать тоже не могу. Уж лучше подождать до 1 мая и взять заместительство в терапевтической амбулатории, там плата почти вдвое, а работы на 2 Я —3 часа. Николаю Ивановичу я сказала, что в начале марта никоим образом не могу себя связывать обязательством, и он со мной согласился. Был еще разговор по поводу вообще места в Морозовской больнице. Он высказал предположение, что раньше 4–5 лет вакансии не будет. Я же высказала свои взгляды по поводу себя, что Алексеев имеет что-то против меня. Он мне на это говорит: “Разве Вы думаете, что мне не приходилось слышать обидное от него? Я знаю, что он ценит Вашу работу”».
392
Генерал-майор Владимир Михайлович Драгомиров (1867–1928), командир VIII корпуса 8-й армии Юго-Западного фронта.