Электронная книга - «31.10 (СИ)». Краткое содержание книги:
Джон заваривает чай, ставит одну кружку на столик рядом с локтем Холмса, а со второй устраивается в кресле.
– Мы поговорим или ты снова сбежишь? – он спрашивает без упрека, не давит, но и игнорировать это не может. Не так, как Шерлок.
– Ты спишь на ходу, – Холмс фыркает, смотрит в сторону и не прикасается к чашке.
– Думаешь, я смогу уснуть, не получив ответы? – только теперь Джон начинает раздражаться, а Шерлок закатывает глаза и складывает руки на груди.
Он снова молчит, а Ватсон, оценив защитную позу, дает себе мысленный подзатыльник – ну чего он добивается? Зачем заставляет? Это же Шерлок! Нахрапом тут не выяснить правду. Да и с чего он взял, что вчерашняя ночь была для Шерлока в порядке вещей? Ведь и он может его неправильно понять. И поэтому Ватсон вздыхает, трет переносицу и заставляет себя успокоиться.
– Шерлок… Ты – не преступник на допросе, я не собираюсь выпытывать это из тебя, – он позволяет себе слабую полуулыбку вместе с ровным тоном, и Холмс наконец-то смотрит ему в глаза. С подозрением, немного с сарказмом, но уже весьма увереннее, и Джон продолжает. – Но есть вещи, о которых ты обязан сказать мне прямо сейчас.
Тот еще немного молчит, а потом кивает. А Ватсону кажется, что Шерлок вполне может быть не столько зол и раздражен, сколько напуган непредсказуемой реакцией соседа. Джон и «непредсказуем»? Ну, может быть, в какой-то степени. Он, в конце концов, сделал себе когда-то защитную татуировку, и если правильно помнит, то Шерлок успел обвинить его в том, что он от него таким образом «спрятался». Джон и сам – и подозреваемый, и судья.
– Так… что ты хотел от меня… тогда? – аккуратно спрашивает он, и Холмс так же степенно отвечает.
– Что-то, что позволило бы мне остаться в этом мире.
Он не поясняет, но Ватсон и так уже догадывается: первая встреча – подросток, что кусал его руку, как бы спрашивая: «можно?» Вторая – протянутая рука ребенка, фраза Густава о том, что нечисти нужно позволение, и спешный «побег». Третья – когда Джон «спрятался» и четвертая – когда на пороге смерти согласился на все что угодно. И что же он взял? Кровь?..
– А сейчас? – придя к выводу, пусть даже и неоднозначному, Джон продолжает спрашивать.
– Жизненная энергия, чтобы поддерживать существование, – Холмс отвечает тише, опять отворачивается, вынужденный признать свою слабость, но Ватсон и так уже предположил нечто подобное.
– И как часто тебе нужна… «подпитка»? – невинно любопытствует он, и Шерлок с сарказмом хмыкает.
– Не так часто, как тебе!
Очевидно, он намекает на либидо Джона и количество пассий, а Ватсону хочется, чтобы в таком случае, в голосе Холмса был не сарказм, а отголосок ревности.
– О… ладно, – отвечает он и больше не может удержаться от смешка. – Так ты… «постельный вампир»?
– Я – идиот, раз с тобой связался! – Холмс взвивается на ноги и начинает лихорадочно метаться между окном и диваном. Джон поднимается следом, все еще посмеивается про себя и хватает Шерлока за руку, останавливая.
– Эй…
– Мои силы истончались, и оно начало просачиваться сюда, а ты делал вид, что ничего не замечаешь – ни теней, ни светлячков, ни полтергейста, – детектив не вырывается из рук, но говорит с укором.
– То есть, если бы я прямо сказал, что что-то вижу, ты бы признался раньше? – Ватсон упрекает в ответ – если Холмс собирается обвинять во всем только его, то у него ничего не выйдет.
– То есть мне не пришлось бы ждать до последнего и заваливать тебя на стол! – а вот теперь Шерлок ощутимо злится, и Джон больше не хочет играть в игру «додумай сам».
– Это плохо для тебя? – он не двигается с места, преграждая Шерлоку путь, и тот делает шаг назад. – Или для меня? Хотя я, вообще-то, не в претензии – ты мои чувства знаешь.
– Ну да, «милый, добрый, всепрощающий» Джон, – Шерлок ерничает, и Ватсон снова улыбается.
– Это твои слова или ты кого-то цитируешь? – он чуть склоняет голову к плечу, с интересом разглядывая Шерлока, а тот осекается, смотрит жестко и вдруг цедит сквозь зубы, явно не желая поддерживать настрой Ватсона.
– Я не дам тебе то, что ты хочешь.
– Я знаю. Но я люблю тебя, Шерлок, поэтому ты можешь попытаться, – а Джон отвечает на взгляд, пожимает плечами и говорит спокойно.
Все почти так, как он и думал. Это он влюблен, а для Холмса это, похоже, вопрос выживания. Ну или – нахождения в их мире. Вот только ночью Шерлок был страстным, требовательным, жестким и ласковым одновременно, но ни разу не фальшивым. Они оба могут получать от этого удовольствие. И если Шерлок смягчится по отношению к нему хотя бы еще немного, еще немного приоткроется, то Джону этого будет достаточно. Достаточно, чтобы не погибнуть от неразделенных чувств. А иначе им придется мучиться еще год, чтобы опять переспать.
Не дождавшись ответа, Ватсон снова поводит плечом, забирает свою кружку со стола и уходит на кухню, а у раковины его догоняет Шерлок – становится за спиной и выдыхает в затылок.
– Меня? – под этим подразумевается слишком много – и его человеческая ипостась с характером, манерами и поступками, и «призрачная» – с тайнами, опасностями и совершенно другими законами.
– Я знаю тебя уже пять лет – успел привыкнуть, – честно отвечает Джон. – Даже тогда, когда ты пугаешь.
– То есть, тебя все устраивает? – Холмс резко разворачивает его к себе лицом и вопрошает почти с угрозой.
– А не должно? – Ватсон в ответ брызгает в него водой, и Шерлок тут же отшатывается в недоумении.
– Ты – сумасшедший, – и это Холмс ему это заявляет! Просто нелепо.
– Ты сделал меня таким, – фыркает Джон, ставит чашку на сушилку и направляется в свою комнату. – Я – спать. Попробуешь меня разбудить – горько пожалеешь.
Шерлок молчит в ответ и остается на месте, а Джон поздравляет себя с первым непростым шагом навстречу друг другу. Он подозревает, что пройти еще придется немало и просто так Холмс ему не откроется, но Ватсон упорен и терпелив – он готов подождать. И собирать информацию по кусочкам.
Начать хотя бы с того, что Шерлок теперь человек. Осязаемый, из плоти и крови – Джон уже не раз проверил. Он ест, пьет, спит, носит одежду, ругается, истекает кровью, расследует дела – и Джон снова – свидетель, а порой, даже соучастник. Да, он неординарен, чертовски умен, иногда заносчив, а иногда по-детски непосредственен, но это все делает его самой необычной личностью, которую когда-либо встречал Ватсон. Он мерзнет, и поэтому кутается в халат или пальто, он ворчит, скучает и играет на скрипке в ожидании дела, он целуется и занимается сексом – ничего такого, чего бы не делал человек. Просто он тот человек, у которого есть еще одна грань – паранормальная. Та, которая влияет на реальность, наполняет ее всяческими полтергейстами и призраками. И Джон действительно успел с этой гранью свыкнуться – не только Шерлок, но и другая его сторона, наполнили жизнь Ватсона жизнью. Новыми чувствами – печалями и радостями, адреналином и любовью, страхом и восхищением. И Джон собирается так жить еще очень и очень долго.
Как он и сказал, его все устраивает, и это Шерлоку теперь придется к нему такому привыкать. И он это делает. Джон не ждал вспыхнувших ответных чувств, но опасался игнорирования случившегося, а Холмс… А Холмс, кажется, и правда решает попытаться, как его и просил Джон. Попытаться быть более внимательным и тактичным, более настойчивым или более мягким. Ватсон поначалу удивляется, но быстро ориентируется в обстановке и старается не слишком явно его поощрять. Например, когда сонный Шерлок обхватывает его ладонь и вынимает из пальцев чужую чашку кофе, присваивая себе. Когда вместо нытья о скуке в послеполуденной смс оказывается простая просьба купить молока и бифштекс. А в следующей – пусть и нахмуренный, но смайлик – Джон даже выронил телефон из рук от удивления. Или когда Холмс перебирает свою библиотеку и заваливает кресло книгами, а на недовольный взгляд Ватсона только поджимает ноги и позволяет усесться в другом углу дивана. Джон в ответ не спорит и не возмущается – наливает новую чашку кофе, отвечает такими же смайликами, а поджатые ступни в отместку щекочет…